Сердце колдуньи
Шрифт:
Где-то, словно глубоко в ней, зародилась мелодия. И хотя она понимала, что пение идет откуда-то извне, все же чувствовала его, и это ее будоражило… и она ощутила невероятное желание приподняться и укусить его за подбородок. Она стала целовать его, охваченная такой же сильной потребностью, и тут же вскочила, застав его врасплох. Бишоп упал на спину.
— Нет, не двигайся! — яростно велела она, распластав пальцы по его груди.
И долго смотрела на него, желая, желая… вбирая его в себя.
Его плоть вновь отвердела
Меррим схватила его руку, положила себе на грудь, ощутила ласку его пальцев, и теперь настала ее очередь кричать. Он вторил ей, и их голоса раздавались в неподвижном воздухе.
Странная мелодия постепенно затихла, остался только звук ее дыхания. Она лежала на нем, продолжая слушать эхо голосов… а может, это были вовсе не голоса, а стук ее поющего сердца. Но какая разница?
Под спиной Бишопа дрогнула и сместилась земля. Потом еще раз и еще. Он крепко прижал Меррим к себе.
Во имя всех кривых зубов святых, неужели земля сейчас разлетится в осколки?
Но дрожь и тряска неожиданно показались чем-то незначительным, вовсе их не касающимся, хотя продолжались по-прежнему.
Тихая мелодия, которую он слышал, — это Меррим, забывшись в своем наслаждении, все напевала, — стихла. Все замерло. Меррим положила голову ему на плечо, и сердца их бились в унисон. Он вдыхал ее запах.
Когда наконец дыхание и способность мыслить вернулась к ней, Меррим прошептала:
— О, Бишоп, такое даже представить себе невозможно, правда?
— Д-да, — с трудом выдавил он, хотя это не имело особого значения.
Она была права. И еще может говорить! Поразительно! Ему и дышать трудно: воздух словно разбух и не помещался в груди.
Он провел ладонями по ее спине. Жаль, что не успел сорвать с нее платье!
Ему отчаянно хотелось ощутить ее нагую плоть, полные груди, приникнуть к ним губами.
Он сам не помнил, как умудрился раздеть ее. И они снова слились в одно, как тому суждено было случиться.
— Спи, Меррим, — прошептал он много позже. — Спи…
— Песня… — вспомнила она. — Песня.
Да, мелодия, которую она напевала, еще жила в его ушах.
— Очень красивая, — утешил он, поцеловал ее волосы, закрыл глаза и заснул. Дыхание постепенно становилось ровнее.
Другое время
— Тебе понравилось, Брешия? — рассмеялся принц. — Это мое вожделение сотрясло крепость под твоими иссохшими ногами.
— Немедленно прекрати, безумец ты этакий. Веди себя прилично! Нам нужно найти этот сундучок.
— А знаешь, — заявил он, когда буйная дрожь снова улеглась, — я хочу тебя, несмотря на то что в глазах щиплет от такого уродства.
— А ты? Да мне придется накинуть мешок тебе на голову, прежде чем заставить себя поцеловать эти сморщенные губы!
— Но как ты сможешь
— Притворюсь, что под ним красавец волшебник, и это будет куда приятнее.
И тут у него на голове оказался старый мешок, из-под которого несся приглушенный смех.
— Клянусь, Брешия, я хочу тебя. Сейчас. Поцелуй меня, ведьма.
Поцелуй был коротким, потому что времени у них оставалось не слишком много. Но за первым поцелуем последовало еще много других. Скоро его руки ласкали все ее тело, и останавливаться он не собирался.
Солнце медленно склонялось к горизонту, когда Брешия и принц наконец очутились в просторной комнате Модора. Уродливые дряхлые создания довольно улыбались: воспоминания о пережитом наслаждении все еще пели в крови.
— Через эти окна почти не проходит солнечный свет. Интересно почему? — спросила она.
— Модору привычнее оставаться в полумраке. Тьма — его стихия, не находишь? Так и вижу, как он распростерся под острыми камнями, — ухмыльнулся он.
— Злишься, потому что он желает убить тебя и жениться на мне?
— В общем, да. В душе я всегда знал, что между нами обязательно состоится последняя битва. Она близка. Я это чувствую. А теперь давай искать сундучок.
Но здесь, в большой мрачной спальне со зловещими тенями, наполнявшими углы и протянувшимися по истертым деревянным полам, его не было. Брешия посмотрела на гигантскую постель с ослепительно белым покрывалом. Она коснулась его. На ощупь очень похоже на ее белые шерстяные одеяния.
— Нужна действовать быстро.
— Да, — согласилась она, подходя к двери и оборачиваясь. Рука описала широкий полукруг.
— Ну вот, прекрасная работа. Комната безупречно чиста, хотя здесь с самого начала было не слишком много грязи.
Прошло три часа, а сундучок так и не был найден.
— Может, его вообще не существует? — предположил принц, почесывая подмышку. — Сказки призраков, не более того.
— Но ты тоже об этом слышал!
Принц кивнул:
— Призраки были уверены в существовании сундучка, подаренного Модору демоном-отцом. Тот предоставил сыну решать, хочет он получить его или нет. Сундучок должен был дать ему огромное могущество, но если Модор потеряет его, особенно если сундучок у него украдут, конец неминуем.
— А вдруг он решил не рисковать и сам уничтожил сундучок? И призраки ошиблись, утверждая, будто Модор прячет его?
Брешия энергично тряхнула головой.
— Хорошенько подумай о Модоре. Отчетливо представь, каков он! Готов захватить всю силу, какую только можно, невзирая на любой риск! Демоны — враги всего мира и, для того чтобы выжить, должны убивать и расправляться со всем, что представляет для них хоть какую-то угрозу. И этот сундучок, как говорят призраки, при малейшей неосторожности втянет внутрь Модора и удержит навечно.