Сердце колдуньи
Шрифт:
— Но он не мог провидеть, что я с тобой. Даже я не предполагал ничего подобного. Может, один из твоих призраков — его шпион?
Земля дрогнула.
— Молодец, Брешия, — одобрил он. — Ты действительно поможешь вернуть наши палочки?
Земная дрожь унялась. Над их головами пролетела птица. У его ноги прополз муравей.
— Да, — решила она. — Помогу. И ты должен знать кое-что еще.
— Чувствую, что мне это не понравится… Она просто пожала плечами.
— Модор послал одного из своих прихлебателей в рощу, на встречу со мной. Три месяца назад, во время полнолуния.
Принц
— С предложением свадьбы. Но и не только. Он пригрозил, что в случае отказа мне придется плохо.
— И что ты сделала с его приспешником?
— Ничего. Сказала лишь, что дала обет целомудрия до третьего тысячелетия.
— Что он ответил на это?
— Предложил передвинуть дату поближе.
— Надеюсь, ты превратила его в улитку и раздавила ногой?
— Я хотела смешать его с голубым дымком и заставить вылететь из дыры в потолке, но побоялась мести Модора. Не настолько я глупа, принц.
— Не настолько, — согласился он — Но ты никогда не выйдешь за Модора.
— Ты точно это знаешь?
— О да. Ты будешь моей.
Глава 20
Твердыня Модора, грозная и черная, казалась мрачной, как алтарь друидского жреца, готовый принять жертву. Гигантская круглая башня из черного дерева стояла на холме, созданном самим Модором, как толстое копье, нацеленное прямо в небо. Десятифутовая деревянная стена — идеальный треугольник — служила оградой. По трем углам стояли башни пониже. Теперь дерево было еще чернее, чем много лет назад, потому что, если верить слухам, каждый раз, когда смертный видел ее и страх входил в его сердце острым кинжалом, дерево чернело еще гуще. И никто не знал, когда все кончится.
Это было чистой правдой. Люди избегали этих мест. Мало того, обходили земли Модора за милю.
Модор именовал крепость и окружающее ее пространство Пенуитом, название, которое, как он говорил, пришло к нему во сне. Имя, которое ничего не значило, но тихо пело в мозгу.
Его мечты осуществились, только крепость была еще чернее, чем он представлял. Но это ему нравилось.
Принц никогда не бывал в крепости Модора. И забрел так далеко на запад только потому, что хотел Брешию.
И даже сейчас, глядя на зловещее сооружение, понимал, что не желает туда войти. До него много лет доходили слухи, что Модор совершенно безумен и подолгу запирается в крепости. Потом появляется оттуда, злой и взбешенный, готовый усеять землю трупами смертных от одного конца огромного острова до другого. Жаль, правда, что безумие не ослабляло его магической силы, да и мозга тоже. Он очень гордился своим мозгом, орудием, способным уловить полет самой проворной птички в небе, подсказать, какой именно породы эта птичка и хотел ли он получить ее себе на обед.
Мозг определял его верования. Он был убежден, что сами боги послали громадные синие камни для священного круга на британских равнинах к северу от Ирландского моря. Он также верил, что боги спрятали сокровище в одном из этих синих камней, сказочную награду для того волшебника, который окажется достаточно умен, чтобы его найти.
Принц тоже считал, что Модор безумен. И хотя многие толковали о сокровище
— Модор проклял меня в колыбели, — сказал он Брешии. — Отец сказал мне это и добавил, что Модор возненавидел меня из страха, что я вырасту более могущественным, чем он. Отец упоминал еще, что в то время Модору было только шесть лет. Надеюсь, он обладает искусством и воображением, недоступными обычному волшебнику. Я готов склониться перед его мудростью.
— Я тут подумала, — немного помедлив, начала Брешия, — может, он не сумел ничего тебе сделать, потому что ты спал в моей роще? Я всегда накладываю заклятие, предотвращающее любое насилие.
— То есть защищаешь заповедную рощу?
— Да. Не знаю, достаточно ли этого, чтобы остановить такого сильного колдуна, как Модор.
Принц ничего не ответил, хотя ни на секунду не поверил в историю с рощей. Нет, Модор хотел, чтобы он пришел в его жилище.
Брешия тем временем накинула капюшон на голову, скрыв великолепие рыжих кудрей.
Принц тоже натянул поглубже мягкий шерстяной берет, черный, как стены крепости Модора, как безлунная ночь, мягче меха норки. Берет сделает его невидимым, но не долее чем на один час, потому что без палочки он не мог продлить волшебство на целые сутки. Часа будет вполне достаточно. Никто не увидит его. Даже. Брешия.
— Нужно спешить, — предупредила она, глядя туда, где он стоял, потому что слышала его дыхание. — Жаль, что я не могу щелкнуть пальцами или выставить локоть и создать подобную шапочку. Моя была бы белоснежной.
— Я видел, как ты исчезала даже без своей палочки, — улыбнулся он.
— Да. Но далеко уйти не могу. Я была не более чем в двух футах от тебя. Отодвинуться чуть дальше, просто упала бы как подкошенная.
— Ты только сейчас открыла мне один из своих секретов, Брешия.
И вправду! Что это на нее нашло? Почему так откровенна с волшебником, угрожавшим всему, чем она была и чем могла стать в туманах будущего?
— Может, я просто говорила с собой, думая, что осталась одна?
— Может быть, — согласился он смеясь. — Вижу, как кухарка рубит на столе что-то зеленое. Наверное, Модор теперь питается растениями? Интересно, как такая еда действует на характер?
Брешия озорно хихикнула, и у него сразу стало легче на душе.
Принц продолжал смотреть на черную крепость, чувствуя, как звенит в ушах. Он жаждал добраться до Модора. Стиснуть его шею. Какая подлость — украсть палочку другого волшебника!
— Нам придется войти, — сообщил он — Войти и покончить с этим. Времени почти не осталось.
Брешия стала подниматься по невероятно крутым каменным ступенькам, ведущим к воротам крепости: массивным створкам, окованным железом. Рядом шел невидимый принц.
— Что тебе нужно, женщина? — осведомился сварливый старческий голос.
— Хочу видеть лорда Модора.
— Зачем?
— Если бы я собиралась поговорить с дряхлой развалиной, у которой зубов осталось меньше, чем у моего полуживого кота, может, и ответила бы. Я ведьма. Немедленно открывай ворота, пока не превратила тебя в кувшинку.