Сердце колдуньи
Шрифт:
— Наши палочки у Модора, — уверенно сказала она.
— Вот как? Значит, ты имела дело с этим волшебником?
— Он живет по соседству. Невозможно не встречаться с ним. Есть и кое-что еще.
— Что? Что именно?
Она погрозила кулаком дубу, и принц мог бы поклясться, что дерево содрогнулось.
— Скажи, или невысказанные слова тебя удушат, — посоветовал он.
— Модор желает жениться на мне.
Принц оглушительно рассмеялся, но тут же, отрезвев, просиял дерзкой улыбкой.
— А вот это вряд ли случится!
Брешия снова
— Моя палочка вернется ко мне, — заверил он. — Только очень сильный волшебник сможет ее удержать. И ты считаешь, что это Модор?
Он сплюнул и усмехнулся. Этот человек просто исходил надменностью, не знавшей ни пределов, ни границ. Он мнил себя самым могучим на свете. Тем, кто не имеет слабостей. И большинство считало его таковым. Сильным и непобедимым. Она всегда восхищалась этим, хотя одновременно ненавидела его за эту присущую только ему самоуверенность, прирожденную спесь, за все, что было закостенело-несгибаемым и направленным на нее. Еще совсем недавно он отталкивал ее больше, чем привлекал. Но теперь она, всегда отличавшаяся острым умом, поняла, что он куда могущественнее и ей всегда придется вести себя с ним крайне осторожно.
— Мне кажется, что это Модор набрел на тебя в роще и украл твою палочку. А заодно и мою…
— Наверное. Вот только почему не попытался убить меня? Он давно мечтал об этом.
— Ты спал. Разве по неписаному закону два враждующих волшебника не должны встретиться лицом к лицу?
— Да, закон этот существует едва не с начала времен и гласит, что победитель любой схватки должен выиграть исключительно с помощью своего искусства и ничего больше.
— Но станет ли Модор придерживаться этого закона?
Принц пожал плечами:
— Не думаю. Модор всегда поступал, как ему вздумается, а это означает, что он не убил меня, потому что хочет чего-то другого, чего-то большего. Но чего? Поединка на его земле? Возможности прикончить меня, с тем чтобы ты досталась ему?
Брешия молчала.
— Он знает, что нам с тобой предстоит соединиться, и, следовательно, должен избавиться от меня.
— И при этом не слишком меня обозлить, — добавила она.
Принц кивнул. Перед глазами стояло темное свирепое лицо Модора. Он ясно видел каждую черту, хотя прошло не менее года с их последней встречи. Они увиделись в каменном круге. Модор считался злым волшебником, коварным и подлым. Гораздо более сильным, чем следовало бы, благодаря проклятой крови демона, текущей в его жилах, и гораздо более похотливым, чем любой существующий на земле волшебник.
— Ты никогда не станешь женой Модора, — твердо сказал принц Брешии.
— Никогда, — вздохнула она, глядя на свои сандалии и поправляя золотую цепь вокруг талии. — Конечно, не стану, и не стоит об этом говорить. Принц, я знаю, что ты можешь творить волшебство без своей палочки, но сможешь ли теперь себя защитить?
— Не
—Я могу научить тебя защитной магии, — выпалила она, сама растерявшись от собственных слов, — магии, для которой не требуется палочка!
Он удивленно уставился на нее.
— Значит, ты не хочешь, чтобы я исчез с лица земли? Не хочешь видеть меня раздавленным горой из черного камня, которая запрет меня во тьме навечно и навсегда? Что с тобой, Брешия? Почему ты вдруг захотела обучать меня магии? Почему так торопишься помочь мне?
«Потому что я впервые нужна тебе, вот почему».
Но она ничего не сказала. Только отвернулась. Он увидел, как длинные пальцы нервно гладят белое шерстяное одеяние.
— Ты могла бы вот так погладить и меня, — неожиданно выдохнул он.
— Что?
— Твои пальцы. Ты гладишь свое платье.
К его удивлению и восторгу, она покраснела, как обычная девушка, которую слова мужчины застали врасплох. Не как ведьма, которая, всего лишь подмигнув и прищелкнув пальцами, могла послать его на колени, носом в грязь.
Способна ли она на такое теперь, когда он потерял палочку?
Принц не знал.
— Забудь о моих пальцах, принц! — отрезала она. — Ты ведешь себя как…
— Я — это всего лишь я, Брешия, никто иной. Что с тобой?
— Тебе следовало бы прийти в ярость, проклинать всех богов, которые захотят тебя слушать, насылать заклятия на мою священную рощу, воспользоваться всеми силами, которыми обладаешь, чтобы найти волшебную палочку. Почему же ты рассуждаешь о моих пальцах, когда на карту поставлено само твое существование?
— Наверное, потому, что я так не думаю, — усмехнулся он. — Так ли уж это странно? Возможно. И ты действительно хочешь научить меня магии, Брешия?
— Ты не веришь мне, так, принц? Считаешь мое предложение помощи не более чем трюком?
Он ответил взглядом, полным неутолимого голода. Ничего другого: ни угрозы, ни обещания схватки… один только голод.
— Я хотел тебя с первого момента, как увидел на священном месте собраний. Хотел и восхищался. И буду верен тебе до последнего дыхания.
— Прекрати это, слышишь? Прекрати! Ты ведешь себя не как обычно. Не так, каким всегда бываешь рядом со мной, и мне это не нравится.
Он всмотрелся в ее лицо, в бледную россыпь веснушек на носу и в сотый раз гадал, окажутся ли ее волосы теплыми на ощупь.
— Ты искала меня, Брешия?
— Хотела убедиться, что ты убрался из моей рощи. И еще надеялась, что палочка у тебя. А ты всего лишь спал.
— Ты видела, как палочки исчезали у меня из рук?
Брешия покачала головой.
— Сначала я думала, что Калласу удалось выкрасть у тебя мою палочку. Но у него нет силы. Он боится тебя больше, чем ненавидит. Верит, что ты уничтожишь все, что я собой представляю. Что я могу забыть все, чем обязана моему наследию, моим людям и моей священной дубовой роще.