Сердце Кандарии
Шрифт:
— Я уже близко! — голос не поддавался, вырываясь из груди шепотом. — Где Вы? — пыталась говорить увереннее. — Я рядом! Потерпите немного.
Привыкшие к темноте глаза, различали на полу мужской силуэт. Мужчина лежал так же как и я, на полу, и руки у него были связаны за спиной.
Первым делом подошла и развязала веревки. И как только прикоснулась к его запястью, яркая вспышка озарила помещение. И мужчину как прорвало.
— Ты кто? Как я сюда попал? Что я тут делаю? — он говорит и очень быстро, а ещё очень громко,
— Да не орите Вы так! — “зла не хватает”, подумала я про себя. — Сама только открыла глаза и, услышав ваше мычание, поспешила на помощь.
— А ты кто? — не унимался этот хам, и сдалось ему так орать. — И вообще развяжи меня! Мне холодно! — я к нему на “Вы”, а он? Невоспитанный, или это от стресса?
Самоуверенный болван! Идиот! И много бы я нашла ещё эпитетов, но додумать мне не дали, а пнули, нагло пнули ногой.
Ух, как хотелось послать! Но вспоминая свою учительницу по «Этике», чтоб ей пусто было… смолчала…
Преподавательницу звали «Груша», так её все называли за глаза, это теперь в силу возраста я понимаю почему, а тогда мне казалось, что она очень красивая как песочные часы.
Тфу! Не о том думаю, опять!
— Ты чего это драться удумал? Думаешь если девушка так отпору не дам? — уже практически прорычала парню в лицо. Теперь синяк будет! Ко…ронованный ты принц. Конечно, на языке крутились другие слова, но я культурная.
— Какого чёрта тебе от меня надо? — хотя Я сюда практически приползла на помощь. А этот хам, лежит пинается и ухмыляется. Где моя любимая сковородочка?
— И вообще прикрыться стоило бы! — зашипела я на него. — Не в бордели же… Чего пялишься, как утка на клевер? Прикройся, говорю.
Теперь пришло время парня хлопать глазами. И чего уставился окаянный? Ой, ё маё! Сама-то не лучше…. Выносите меня все!
Стояла вся такая красивая почти в неглиже.
— И на меня не jпялься, кому говорю! — топнула я ногой. — Что смешного? — парень уже не сдерживаясь хохотал во всё горло. На мне были стринги серого цвета и сорочка. Ну подумаешь, что прозрачная, так в пол же.
Этот гад ухахатывался, а я стояла и ждала, притопывая голой ногой.
— Встанешь или помочь? — спросила надувшись. Всё — таки хотелось, понимания, а не идиотского смеха. — И да, а где это мы?
— Самому интересно, — вскинул взгляд на меня парень. — Я — Ник. А ты? — спросил хам, поднимаясь.
— Алиса Николаевна, — сквозь зубы сказала я. Надоел!
— Значит Лиса, — и так гаденько улыбается.
— Нет! И это не обсуждается, — грозно отозвалась я. — Просто Алиса! — надеюсь с первого раза дойдёт.
— Ха! Значит Лиса — Алиса. Пошли искать выход из этой богадельни. И разобраться нужно где мы, — Ник подал мне локоть, но я проигнорировав пошла сама.
Шли не разговаривая, по тому что я дулась из-за «Лисы». Всё детство так в школе дразнили, ужасно обижалась на это.
Я
— Ой! — отскочила я от него. — Ты чего так резко останавливаешься? — буркнула я.
— Тут дверь, — Ник вглядывался в непонятный проём. — Ни ручки, ни каких либо отверстий в ней нет. Она только светится иногда. Вот смотри!
В этот момент “дверь” действительно вспыхнула на секунду красным и погасла.
— И что это значит? — но меня не слышали, а считали вслух один, два, три, четыре, пять, шесть и на цифре семь дверь вспыхнула вновь, но уже голубым. Дальше считали вместе, один, два, три, четыре, на цифре пять уже другой цвет, красный.
— Нам нужно понять закономерность, — пояснил мне товарищ по несчастью. По какому несчастью, я пока обдумывать не стала.
— Смотри, пять — это красный, — стал мне рассказывать Ник, — семь, голубой, и десять — это желтый. Теперь попробую просунуть руку в эту дверь, может быть, что-то выйдет интересное.
— Ты полоумный? — я была возмущена, нет, я была в бешенстве! — А если с тобой что случится? Я же одна останусь! — выпустила на волю я свои страхи.
Он так медленно оборачивался, что казалось время растянулось до минут или даже часов. А его карие глаза сверкали весельем. Блин! Мне так стало стыдно, что хотелось провалится сквозь землю.
— Лиса, ты боишься за меня? — ничего я не боялась, просто не хотелось остаться одной непонятно где.
— Нет! Не за тебя, а за себя я боюсь! И вообще, хочешь лишиться руки, валяй! — сказала так быстро, что дыхание сбилось.
Ник на меня странно глянул и отвернувшись начал считать и искать эту самую закономерность. А выяснить у нас ее никак не получалось. Дверь вспыхивала по-разному. Устав я облокотилась о стену и сползла практически на пол. Ноги гудели, но я уже не чувствовала холодного пола под ногами, как будто бы его кто-то подогрел. Всё тот же пол, но уже теплый. Я погладила рукой одну из плиток и услышала шипение.
Зашипело что-то справа от меня, и не змеи как я подумала изначально. А по очереди вспыхивали плитки теми цветами, каким загоралась дверь. Я положила руку на одну из плиток которая сейчас горела красным. И в это момент Ник как закричит!
— Смотри! — почти кричал он. Вот неугомонный, чего так орать если я рядом. — Там моя квартира. Как ты это сделала? — повернулся он ко мне с горящими глазами.
— Положила руку на этот камень, — показала на камень, который только что нажала. Дверь потухла и начала так же по очереди переливаться цветами. Ник присел на корточки и стал шарить по полу, но у него ничего не выходило.