Сердце Химеры
Шрифт:
– Что-нибудь, кроме твоей головы, еще пострадало?
Беспокойство друга, заставило Нику стыдливо натянуть футболку и промолчать о гематоме на животе.
– Нет, - ответила она.
– Ты же не сдашь меня Лионкуру? Он убьет меня или запрет в лечебнице, чтобы я не прибила себя сама.
– И правильно сделает...
– Ну, Кир...
– Все будет зависеть от твоего дальнейшего поведения.
Ника обняла Киррана. Ей захотелось посвятить друга в свои замыслы и, раскрыв план, попросить сопровождать в заповедник. Идти туда одной с Фростом, она посчитала глупым. А идти
– Когда-нибудь, кто-то, кто тебя бережет, сильно пострадает, - возмутился Кирран, прижигая ссадину на беспутной голове буйной подруги.
– Ай, да больно же!
– Терпи! Я пока еще очень добр, - сердито произнес Мак-Сол, но с трепетом милосердного бриза подул на рану.
– Хорошо, что с Дином все обошлось. Два остолопа. Кому из вас вообще в голову пришло залезть в кабинет Далистого?
– Мне, - ответила Ника, почувствовав, как кровь стыда приливает к лицу.
– Ну, конечно. Помимо своей жизни, ты еще и рискуешь нашими.
– Ничего я не рискую, я просила помочь. Только Дин бы мог вытащить дневник незаметно.
– Охота за правдой для тебя так важна?
– смазывая увечье мазью, спросил Кирран.
– Важнее чем те, кто тебя любит?
Ника дернулась в сторону и спрыгнула с подоконника.
– Тех, кто меня любит уже не осталось.
Кирран рассерженно швырнул тюбик мази в раковину.
– Какая же ты эгоистка! Ты вообще видишь что-нибудь дальше своего носа?
– Мак-Сол возмущенно ткнул пальцем в нос подруги.
– Что-то помимо твоих псевдопроблем ты замечаешь?
– Погоди. Хочешь сказать, ты никогда не воспринимал мои переживания всерьез?
Кирран простонал:
– Ох, как ты любишь все усложнять. Тебе, что все объяснять нужно?
– Ты хочешь, чтобы мы поругались?
– спросила Ника небрежно.
Кирран замолчал, уставившись в пол, попытался вернуть самообладание.
– Я лишь хочу донести до тебя несложную истину, - сказал он мирно.
Девушка вздохнула, достала из раковины тюбик мази и, закрыв крышкой, положила обратно в аптечку, потом спросила:
– Какую именно?
– Я...
– Мак-Сол на какое-то время замолчал, но передумав делиться своими чувствами сказал: - Лионкур, Масса, Дин и даже твой дядя - беспокоимся за тебя. И когда вляпываешься в очередную неприятность, ты тянешь нас за собой. Ты борешься против всего мира, а мы боремся за тебя. Но то ли ты наивна настолько, то ли ко всему равнодушна и не думаешь о нас, когда впускаешься в авантюры.
– Я думаю о вас.
– Неужели?
– усмехнулся Кирран.
– Только когда тебе нужна наша помощь? Черт возьми, Ника, дело даже не в этом. Ты просто так привыкла, что за тебя все делают остальные, что не заметила, как превратила нашу дружбу в товарищеское рабство. У нас односторонние отношения получаются.
– Односторонние?- насторожилась девушка.
– Да! Вот какой у меня, например, любимый цвет?
Никария произнесла что-то невнятное и надув щеки, словно рыбка Шаротел при малейшей опасности, развела руками.
– Что ты, вообще, знаешь, обо мне?
– спросил тот.
Ника удивленно пожала плечами и собралась перечислить все, то, что ведала о Кирране, но на мгновение задумалась. Она словно листала альбом старых фотографий, где не было ни одного нового снимка. С того самого момента, как Верис вышла из больницы, она, кажется, ни разу не поинтересовалась, как изменилась за это время жизнь ее друзей.
– Что?
– с грустью поинтересовался Кирран, присаживаясь на подоконник.
– Тебе нечего сказать?
– Ты на меня так взъелся, потому что я первым делом обратилась к Дину, а не тебе? И что значит 'за меня все делают остальные'?
Кирран пожалел, что затеял этот разговор. Ему всегда было проще уступить, чем выяснять с кем-либо отношения. Возможно, именно по этой причине его все любили.
– Ладно, не важно, - отмахнулся Мак-Сол.
– Я действительно не хочу ругаться.
Ника толкнула друга в плечо.
– Нет уж, договаривай! Что ты, в конце концов, имеешь в виду?
Кирран вздохнул и сказал:
– Если бы ты не была дочерью своих родителей...
– Даже не начинай об этом, - с обидой в голосе, перебила агент Верис.
Девушка и сама понимала, что если бы Люмена Верис не была ее матерью, она не имела бы ни этого общежития, ни работы, ни даже того скудного банковского счета. К тому же, девушка просто бы не выжила. Ника считала, что Лионкур спас ее, потому что она являлась потомком великородных маджикайев, а по закону наследников должны спасать первыми и любыми доступными средствами. И ее бесило осознание этого факта. До физического зуда раздражало, когда здороваясь с Никарией Верис, приветствовали воспоминания о ее великолепной матери. Ника потому и была нелюдима, что чувствовала себя пустым местом. Тень Люмены Верис хоть и спасала от палящего солнца, но часто под ней было слишком темно, холодно и одиноко.
– Ты прости, если я уделяю тебе мало внимания, - виновато сказала девушка, - но я как бы трагедию переживала... мне было не до тебя...
Кирран посмотрел уязвлено.
– А когда тебе будет до меня?
Ника разволновалась и суетливо, начала расставлять ванные принадлежности по привычным местам.
– И кто из нас еще эгоист?
– раздраженно спросила она.
– Ты меня походу не понимаешь. Все время ворчишь, наставляешь. Мы ведь просто соседи...
– Просто соседи?
– усмехнулся верный друг.
Он понимал, что в девушке говорит обида, не сколько на него самого, сколько на весь мир, судьбу и даже не погоду. Кирран прощал это, но запах горечи душистым ароматом отравлял настроение.
– Да! Нечего меня опекать. И если ты так боишься, что с тобой что-то случиться, я не стану к тебе обращаться. Никогда больше. Я не знала, что тебя это как-то напрягает.
Мак-Кирран-Сол покачал головой, он был настолько взволнован возможной гибелью подруги, ее обидными речами, что в ответ за свою боль, захотел причинить ее кому-то еще. Но он оставался сдержанным, несмотря на то, что был пьян, поэтому спросил: