Сердце химеры

Данилова Анна

– Я видела и Полину, и Лену. Их было две. Не может быть, чтобы я что-то напутала…

– Вы дома сегодня вечером, Ольга?

– Да, конечно…

– Мы приедем к вам, и вы нам все расскажете, хорошо?

– Да, я буду ждать…

Я посмотрел на Вишнякова, и он понял, что случилось что-то важное, о чем я не могу говорить в присутствии Виктора.

– Говорю же, вы пришли сюда напрасно. – Вик сморщился, словно ему причинили боль. – Вы бы оставили нас всех в покое – меня, Гору… Вы не там ищете, поверьте мне. Мы знали Лору как облупленную, и уж если до сих пор ничего не сотворили с ней, так только потому, что оба понимали, что дело идет к

расставанию. И Гора тоже решил – развестись. Он устал с ней, понимаете? И у меня уже крыша поехала из-за ее выкрутасов. Она мне всю душу вымотала. Согласен, она была красивой девушкой, яркой, незабываемой, и, быть может, я всегда ее буду помнить. Но жить с ней невозможно. Она как бабочка… Порхает и не понимает, глупая, что жизнь так коротка. Я все надеялся, что она бросит Гору, и мы с ней заживем… Поверьте мне, я действительно хотел этого. Я даже детей хотел. А вот чего хотела она – я так и не понял. Она даже радоваться не умела. Когда у нее появлялись деньги, она вся светилась, но когда покупала то, что хотела, успокаивалась, и на нее нападала такая хмурь, смурь, называйте, как хотите. У нее вообще в последнее время было, как она говорила, «вешательское» настроение. Она много и часто стала говорить о самоубийстве, что ей все надоело, что все мужики сволочи. Обычная бабская песня. Да и подружка ее, Глафира, та еще штучка. Вечно ее подстрекала, подначивала. Она развлекалась, эта дурища, тем, что провоцировала Лору на всякие грязные делишки… Чтобы содрать с мужиков побольше денег… А Лора мужчин ненавидела. И меня в том числе.

– Но почему же не расставалась с вами? С мужем?

– Она чувствовала свою силу, власть над нами.

– Это была иллюзия? – спросил я.

– Нет. Так оно все и было. Она крепко держала нас, обоих. И, знаете, она нравилась мне, очень… такая непредсказуемая, безумная, я бы даже сказал. Но внутри нее жила какая-то невыразимая тоска. У нее часто были такие грустные глаза… До мурашек… Сидит, бывало, смотрит в одну точку, раскачивается, и постепенно ее глаза наполняются слезами. Мне аж самому страшно становилось. Мне кажется, она сильно страдала… Может, была влюблена в кого?

Мне показалось, что я краснею.

– Но я не убивал, хоть алиби у меня и нет. Послушайте, а ведь вы – тот самый Михаэль?

– Что значит «тот самый»? – встрепенулся я.

– Ну, сосед, писатель… Она мне много о вас рассказывала. Я так понял, что вы дружили, общались, раз она все знала о вас… даже распорядок дня. И что вы обычно едите на завтрак. Ей очень нравилось, как вы пишете. Она ставила вас мне в пример. Я тоже читал ваши романы, ничего так, увлекательно, но уж больно женщины… героини у вас странные… такие раскрепощенные, смелые, роковые, я бы даже сказал. Думаю, Лору это привлекало.

– Да, мы с ней общались… – сказал я чуть слышно.

– Мне все еще не верится, что ее нет. Я и Милу сюда поселил, чтобы не так болезненно пережить этот момент.

– И ничего не рассказали ей про Ларису? – спросил Вишняков.

– А зачем?

Мне кажется, Вишняков тоже понял, что Виктор не имеет к убийству никакого отношения. Ну не походил он на убийцу… Хотя кто знает, как выглядит истинный убийца?!

Мы вышли и на лестнице столкнулись с Милой. Она курила, примостившись на ступенях и подложив под себя пакет.

– Наконец-то, я уж думала, вы никогда не уйдете, – она смерила нас тяжелым взглядом, поднялась и медленно двинулась вверх по лестнице – навстречу своей любви.

– Мне Ольга позвонила, соседка моя. Сказала, что вспомнила, что в ту ночь или тот день, я не совсем понял… Словом, что, когда Полина жарила для меня

курицу, в моей квартире была и ее сестра, Лена. Вроде бы они были вдвоем.

– Лена? Та самая? Не правда ли, чертовщина какая-то? Давайте поедем к этой вашей Ольге, спросим подробнее. Ведь если Лена замешана в этих убийствах, то на нее, между прочим, никто и никогда не подумает.

И вдруг Вишняков остановился и поднял палец кверху.

– Послушайте, Михаэль! Да это же гениальный ход!!! Боже, это просто потрясающе!!!

Я смотрел на него и ничего, разумеется, не понимал. Но мой частный детектив, кажется, был просто счастлив своей догадкой.

– Вот смотрите, Михаэль… Кто был убит вначале? Лора. Так?

– Так, – согласился я.

– И плясать мы стали тоже от этого убийства, ведь так?

– Ну, так!

– А теперь представьте, что дело вовсе и не в Лоре и что мы совершенно напрасно ищем причину ее убийства. Дело в том, что Лора здесь совершенно НИ ПРИ ЧЕМ!!!

– Хорошо. Тогда кто «при чем»?

– Ваша бывшая жена – Полина. Кто сейчас наследует ее квартиру?

– Как кто – Лена, разумеется, она же ее родная сестра и единственная наследница.

– Ну, вот вам и все! – Вишняков похлопал себя по животу. – Что и требовалось доказать. Все бьются над причиной убийства Лоры, повторяю, а убийца замышлял убийство Полины, и Лору убили для отвода глаз, вот так-то вот. Такое иногда бывает. Правда, редко…

Я был рад за него. Однако не совсем уловил смысл сказанного. Ничего себе, убийство – для отвода глаз.

– Да вы поймите, – говорил он с воодушевлением, – ваша бывшая свояченица, Лена, хочет решить свои жилищные проблемы и переехать жить в большой город. Но как этого добиться? Если бы, предположим, она взяла бы да и убила Полину сразу, то мы бы все чесали репу над тем, кому это выгодно, и сразу бы вышли на нее, поскольку она – единственная наследница квартиры сестры. Но она поступила хитрее, она решила сначала убить ни в чем не повинную Лору (зная, какая у нее бурная жизнь и сложные отношения с мужем и многочисленными любовниками), обрекая следователя копаться в ее грязном бельишке. А потом уже, связав эту историю с Полиной, убила и ее, желая представить это как самоубийство. И все – концы в воду. Она добилась своей цели, вложив пистолет в руку своей сестры…

Я слушал его, и у меня глаза на лоб лезли. Елена? Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что эта самая Елена пыталась меня этой ночью соблазнить. То есть, по сути, отобрать меня у моей бывшей жены. Хотя чего меня отбирать, когда я бросил Полину… Мысли мои снова закрутились и связались в сложный морской узел.

– А как же отпечатки пальцев Полины на чашке и сахарнице?

– Все просто. Она, зная, что на нее никто в жизни не подумает, каким-то образом проникает в квартиру Ступниковых. Кстати говоря, она могла знать о пресловутой двери, соединяющей ваши квартиры?

– Да теперь уже и не знаю. В сущности, могла бы каким-то образом узнать, случайно.

– Так вот. Продолжим. – Я никогда еще не видел Льва Григорьевича таким возбужденным, увлеченным и радостным. – Она проникает в квартиру Ступниковых, даже неважно как… оставляет там предварительно подготовленные чашку, сахарницу и ложку. Возможно, все это было у Полины, это вообще могла быть ее посуда! А мы ищем зачем-то сервиз. Да мало ли в каждом доме найдется разрозненных чашек и сахарниц? Потом идет туда второй раз (заметьте, это тщательно спланированное убийство!), просто звонит в дверь и говорит, что ее послали, к примеру, вы. Лора открывает дверь, и Лена убивает ее. Но, поскольку она все-таки не профессионал и волнуется…