Сердце горца

Монинг Карен Мари

После смерти Морганны такой бурной интимной жизни у него не было ни с кем из земных женщин, к тому же смертные никогда еще не принимали его так гостеприимно, как эти люди. (Если не считать горничных – тех он просто не мог понять; он еще никогда не видел, чтобы столько женщин одновременно помешалось на том, что у него в штанах: по какой-то неведомой причине кудрявая рыжая девушка постоянно предлагала ему бананы, а однажды вечером во время ужина блондинка, подававшая еду, со зловещим взглядом вонзила нож в сочную сосиску перед тем, как положить ее ему в тарелку).

Но МакКелтары обращались

с ним так, словно он был их родственником. Они подшучивали и посмеивались над ним, как и друг над другом. Драстен и Гвен давали ему подержать своих детей. Адам не держал в руках ребенка тысячи лет, и дети никогда раньше на него не срыгивали. Состав рвоты безнадежно испортил его шелковую и кожаную одежду, но когда Адам поймал взгляд Габби, то решил, что крошечная Медди МакКелтар может делать с ним все, что пожелает.

Хозяева замка даже недовольно брюзжали на Адама, когда заметили, что он мало о себе рассказывает. За последние несколько дней он многое поведал о себе и поделился опытом, каким не делился больше ни с кем. Существа его расы просто засмеяли бы его, да и смертные никогда не воспринимали его как равного, никогда не чувствовали себя с ним абсолютно раскованно, без осуждения и предрассудков. Даже Морганна. Для нее он всегда был лишь одним из Существ Чара, а сын никогда не приглашал его в замок Броуди, отказываясь признать его своим отцом.

Но здесь, находясь под действием заклятия, он был Адамом. Человеком. Не более того. И не менее. И это было прекрасно.

Он окинул взглядом библиотеку. Драстен и Гвен играли в шахматы у камина, смеясь и болтая. Их крошечные симпатичные темноволосые дочери спали рядом, периодически просыпаясь и требуя, чтобы их покормили.

Габби и Хло смеялись, убеждая Дэгьюса, что они не стали бы жульничать. Как он вообще мог подумать о них такое?

Большие часы над каминной полкой пробили одиннадцать. Через час наступит Люгнассад. И стены между мирами начнут становиться все тоньше. А он будет сидеть в замке и ждать королеву.

Завтра к концу дня, не позднее, Эобил будет предупреждена, предательство Дэррока разоблачено, миры окажутся в безопасности, и вполне возможно, что Адам снова обретет бессмертие и былое могущество.

А его маленькая ka-lyrra тем временем будет стареть с каждым днем. Он обязан это прекратить.

Адам посмотрел на Габриель. Она покусывала нижнюю губу, бросая на Хло озорной взгляд и заглядывая в ее карты. Вокруг нее – как и вокруг всех людей в библиотеке – было яркое золотое сияние. Это сияние, которое оказывало на Адама магнетическое воздействие, притягивало его против воли и в то же время отталкивало, несмотря на усилия Адама свыкнуться с ним. Сияние, которое манило его, сияние, которое он никогда не мог понять.

Он сделал глубокий вдох, затем медленный выдох. Опрокинул рюмку скотча, наслаждаясь тем, как напиток обжигает его человеческое горло – чувство, которое он никогда не испытывал в облике Туата-Де.

Впервые за время своего существования Адам хотел получить способность, которой не обладал ни один Туата-Де. Хотя они могли возвращаться в прошлое, а потом снова в настоящее (но не более того; по легенде, существовала только одна раса, которая могла отправиться в будущее, чтобы увидеть то, что еще не произошло;

однако Адам не очень верил таким легендам), но остановить время не могла даже сама королева.

– Привал! – скомандовал Бастион.

Охотники тут же остановились.

– Но мы напали на его след. Он здесь, в горах, совсем рядом, – возразил один из них.

Бастион поморщился.

– Там граница. Эта земля находится под защитой королевы. Мы не смеем пересекать границы.

– Но Адам Блэк и его смертная их пересекли, – нетерпеливо ответил Охотник.

– Может, вызовем Дэррока? – спросил другой.

Бастион покачал головой.

– Нет. Дэррок ничего не сможет сделать, пока Адам находится на запретной территории. Мы подождем. Будем ждать подходящей возможности. А тогда уже вызовем Дэррока. На этот раз мы не упустим свой шанс. Старейшина не станет свергать королеву, пока жив его враг.

Больше всего на свете Бастион хотел, чтобы Дэррок ее сверг. За то короткое время, которое они провели в мире людей, в нем снова пробудились забытые чувства, испарилась скука и тоска адской Ансилии. Он вспомнил, как почувствовал, что живет, и как хорошо быть Охотником. Как много было восхитительных людишек, на которых можно охотиться!

Он не упустит этот шанс. И не даст Старейшине упустить его из-за жажды мести. Он вызовет Дэррока только в самый последний момент, и, если тот не убьет Адама достаточно быстро, Бастион сам отправит отступника на тот свет.

ГЛАВА 21

Эобил шла по полосе золотого песка на острове Морар, глядя на бирюзовое пенящееся море и сверкая радужными глазами. Время, которому она обычно не придавала значения и которого почти не замечала, вдруг стало тревожить ее.

Незадолго до этого она испытала незнакомое ощущение – растущее чувство распада связей, нарушения единства в материи миров, которое она создала для своей расы. Она не сразу поняла, в чем дело, потому что раньше ей не доводилось переживать подобное. Стены между мирами Туата-Де и людей становились тоньше.

Эобил понадобилось еще какое-то время, чтобы определить источник этого несчастья в сплетении миров: друиды Келтары не провели обряд Люгнассад – древний ритуал, который исполнялся на рассвете праздничного дня, как это было уже не одну тысячу лет. Королева покачала головой. Святая Дэнью, неужели они опять испытывают ее терпение?

Она прищурилась, устремив взгляд не наружу, а внутрь, простирая свой внутренний взор сквозь время и пространство. Желая увидеть, кто из Келтаров подвел ее на этот раз. И с удивлением узнала, что это близнецы. Снова.

Она устремила взор еще глубже, чтобы выяснить причину...

И резко выпрямилась, изумленно распахнув глаза.

– Амадан, – прошипела она. – Как он посмел?

А если быть более точной, как он мог?

Она лишила его всего, сделала совершенно бессильным – По крайней мере так она думала, – чтобы его не могли видеть, слышать, чувствовать. Она обрекла его на жалкое существование, сделав бестелесным, как привидение, и выслала в мир людей. Изгнала его, отрезала все выходы, не позволив ему обменяться даже беглым взглядом с себе подобными.