Сердце гор (Сборник)
Шрифт:
— Не сомневаюсь.
Арма появилась тут же, словно в ответ на их мысли. Коту хватило одного взгляда, чтобы понять: ее задержало не что иное, как желание предстать перед Глормом красавицей. Розовое платье, на фоне которого ее светло-желтые волосы — несомненно, самые прекрасные волосы в Громбеларде, — казались еще более солнечными, чем обычно. Если бы ее лицо могло равняться красотой с волосами, Арма была бы прекраснейшей из всех, когда-либо ступавших по земле Шерера. Что ж… Большой рот и широко расставленные глаза портили это великолепие. У Армы была хорошая, может быть чуть излишне коренастая
Рбит мог бы сказать, что это: грусть о несбыточной мечте.
Глорм пожал девушке руку и широким жестом предложил сесть.
— Мы как раз говорим о твоих легионерах, — без лишних слов начал он.
Она тряхнула гривой волос и поведала ему, что знала.
— Я не знаю самого главного, — призналась она в завершение своего рассказа. — Легионеры действительно хотят себя показать. Похоже, они планируют в Громбе какую-то операцию — но не знаю когда.
— Не много ты знаешь.
Девушка опустила голову.
— Послушай, Глорм, — заговорила она, — я делаю, что могу… Но не надо считать офицеров легиона дураками. — Она вскинулась. — Из тех двоих только один любит болтать. Может, найти третьего? Урядника? — Если она надеялась, что разбойник возразит, то просчиталась.
— Найди, Арма.
Она отвела взгляд.
— Слишком рискованно, — заметил кот, демонстрируя достойную восхищения устойчивость к вину, которое, казалось, лакал без всякой меры. — Положение у Армы весьма деликатное. Пойми, Глорм, я месяц прилагал все усилия, чтобы внедрить ее. Одна тень подозрения, и кто-то начнет выяснять, что это за двоюродная сестра советника Князя, а тогда все рухнет. Мой человек такую кучу золота берет за то, что рассказывает байки о своем с ней родстве… Да вот золото не заменит ему разума.
Глорм задумчиво расхаживал по комнате.
— Может быть, мне стоит самому этим заняться, — пробормотал он. — Князю-Представителю наверняка не понравится, если в спальне его посетит мужчина. Особенно если слегка придушит его.
— Нет, друг мой. Что было, того не вернешь. Ты мог держать за горло старика, что правил Громбелардом год назад. Но теперь во дворце другой человек. Молодой, отважный, тщеславный и умный, ко всем его недостаткам.
Великан молчал.
— А может… пора? — наконец негромко сказал он.
Арма и кот обменялись взглядами.
— Пора, — ответил сам себе Глорм. — Думаю, пора убираться отсюда… навсегда.
Наступила тишина.
— Ты это серьезно? — спросил Рбит, встопорщив усы.
— Во имя Шерни, я об этом говорю уже три года! — сердито ответил Глорм. — Думаешь, какая-нибудь шутка достойна того, чтобы повторять ее три года подряд? Очень приятно услышать, что ты принял мои слова за пьяный бред или видения безумца!
— Ты и вправду считаешь, что дартанская Роллайна сделает тебя счастливым? — не мог поверить Рбит.
— Я
— Ты сам чувствуешь, как наивно это звучит?
— Ясное дело, наивно то, что не хочу подохнуть в какой-нибудь горной пещере или в доме Лошадника в шестьдесят или семьдесят лет. Время идет. Кости тяжелеют. Через двадцать лет Басергор-Крагдоб превратится в бездомного старикашку с клюкой. Сидеть и тешить взгляд награбленным золотом? Сладострастно пересыпать его из кучки в кучку? Так, что ли?
— Глорм, — тихо сказала молчавшая до сих пор Арма. — Я не поверю, что твоя жизнь отдана золоту.
— А твоя, Арма? Твоя, Рбит?
— Друг мой, самому высокорожденному коту Империи незачем лазать по горам, чтобы добыть почести и состояние, — несколько высокомерно, но вместе с тем и презрительно сказал Рбит. — Мой род получил свою фамилию из рук самого императора, ты об этом прекрасно знаешь. Идя в горы, я не искал богатства. Идя в горы, я от него отказался. Спрашиваешь о моем золоте? Возьми его себе! И отдай первому встречному пастуху.
— Возьми и мое, — коротко добавила Арма.
— Ради Шерни, — сказал Крагдоб, — уже три года я собираюсь покинуть Громбелард. Я никогда не делал из этого тайны от вас. Я знаю, что то же самое собирается делать Делоне. И Тева. Пришло время. Это моя последняя весна в Тяжелых Горах.
— Для начала нужно ее пережить, — заметил Рбит. — Или ты хочешь седлать коня и прямо сейчас валить в Роллайну?
— Конечно, нужно закончить все дела, — согласился Глорм, пропуская мимо ушей язвительный тон друга. — И мне надо знать об этой «операции» в Громбе все. Меня не волнует, Арма, найдешь ли ты себе третьего жеребца или еще троих. Пока что ты меня подвела. И ты, и Ранер, и Рбит.
— Зато тебе, как всегда, все удается! — яростно воскликнула девушка. — Другого от тебя и не услышишь! Езжай в свою Роллайну! Самое время оставить меня в покое!
Она вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью.
На следующий день, вечером, Лошадник принес известие. Принял его Рбит, так как Глорм уже спал в соседней комнате.
— Не верю! — довольно, хотя и несколько удивленно промурлыкал кот, выслушав хозяина дома. — Где она, говоришь?
— В гостинице, ваше благородие, в «Горном ветре». Проверить?
— Незачем.
— Значит, устроить встречу?
— Тоже нет. Я услышал все, что мне нужно знать. Остальное тебя не касается, господин коновал.
— Ваше благородие, моя профессия…
— Не утомляй меня, человек. Повторяю, я услышал.
Лошадник подобострастно извинился, поклонился, попятился, извинился еще раз, поблагодарил, извинился и, ткнув задом дверь, вышел. Рбит скользнул в другую комнату.
— Не верю! — проворчал он. Усы его подрагивали.
На столе валялись огарки нескольких свечей и кожаный сапог с высоким голенищем, там же стояли миска с остатками каши и несколько пустых пивных кружек. Большая лужа залила стол, стекая на пол. Натюрморт украшала тлеющая коптилка, убогая и надтреснутая.