Сердце Фатимы

Вульф Франциска

Малеку было нечего возразить. Он помог Беатриче забраться на лошадь и, пришпорив коня, пустился вскачь, будто сам черт знался за ним.

Путники, собравшись в круг, что-то бормотали про себя, большими пальцами рук выводя на своих лбах таинственные знаки. Кто-то из купцов взывал к милости Аллаха, прося прощения за грехи. Беатриче спрыгнула с лошади и, протиснувшись сквозь толпу, приблизилась к Асиму. Когда она склонилась над пострадавшим, среди присутствующих послышался неодобрительный ропот. Как будто они только сейчас осознали, что

это была женщина. Некоторые даже пригрозили ей кулаком, но Малек тотчас остановил их.

– Женщина знает, что делает. К тому же Асим мой брат, а не ваш.

Парнишка лежал на боку с закрытыми глазами.

– Асим, – обратилась к нему Беатриче, скользнув взглядом по беспомощному телу. Она не заметила ни крови, ни других признаков ранения. Руки и ноги были целы. Возможно, у него внутренняя травма. А это даже опаснее, чем открытый перелом с торчащими обломками костей.

– Асим, не бойся, я должна тебя осмотреть, – сказала она, не будучи уверенной, что тот ее слышит. Парень, казалось, был без сознания. И тем не менее, это первейшее правило врачей – разговаривать с пациентом независимо от тяжести его состояния.

Не шевеля Асима, Беатриче осторожно ощупала его череп. К счастью, она не ощутила того мерзкого поскрипывания под кончиками пальцев, которое хирурги называют Crepitatio. Это бывает, когда края осколков трутся друг о друга. Из ушей и носа кровь не текла. Не было заметно и гематомы вокруг глаз – так называемых очков. Это уже хорошо.

– Асим, – снова обратилась она к нему, приподнимая его веки. От света зрачки быстро сузились. Прекрасно. Реакция сохранилась, причем в обоих глазах. Еще один хороший признак. – Асим, ты меня слышишь? Это я, Беат… – и тут же осеклась. Прокашлявшись, чтобы скрыть замешательство, она поправилась: – Это я, Зекирех.

– Я понял, – прошептал Асим, не открывая глаз. – Я узнал твой голос.

– Слава богу, ты пришел в себя. – Беатриче нежно провела рукой по его густым черным волосам. – Тебя не тошнит? Болит что-нибудь?

– Спина… – застонал Асим, пытаясь указать пальцем больное место. Но Беатриче остановила его.

– Не двигайся, Асим. Сначала я сама осмотрю твою спину. Но ты должен мне помочь. Отвечай на мои вопросы и делай только то, что я тебе скажу. И ничего больше. Ты меня понял?

– Да.

– Хорошо.

С предельной осторожностью Беатриче принялась ощупывать шейную и грудную области позвоночника. Она еще не дошла до середины позвоночного столба, как Асим застонал от боли.

– Больно здесь?

– Да.

Она ощупала больное место и, несмотря на свой десятилетний врачебный опыт, вдруг почувствовала тошноту. Шиловидные отростки двух позвонков торчали так же, как у скелетов, которыми торгуют повсюду во время празднования Хэллоуина. С анатомической точки зрения это было немыслимо.

Ощупывая позвонок за позвонком, она дошла до поясницы.

– Ты можешь вспомнить, как все произошло?

– Лошадь понесло. Она испугалась – наверное, в

траве увидела змею или мышь, не знаю. В общем, я не удержался в седле и упал.

– Ты упал на спину?

– Да.

Беатриче сжала зубы. Перелом позвоночника всегда опасная штука, а здесь – при полном отсутствии диагностической аппаратуры – она даже не могла определить, какой позвонок сломан, не попали ли осколки в спинной мозг и нет ли опасности такого проникновения. Единственными инструментами у нее сейчас были ее пять чувств и ясная голова. Но с их помощью вряд ли удастся установить, в каком месте произошел перелом позвоночника.

– Несите сюда носилки, да побыстрее! – скомандовала она обступившим ее мужчинам.

– Что такое? – зарычал Джафар, грозно сдвинув густые черные брови. – Молчи, несчастная! Кто ты такая, чтобы приказывать моим людям? Еще слово, и я тебя…

Он с грозным видом двинулся навстречу Беатриче, но Малек преградил ему дорогу.

– Эта несчастная, как ты только что выразился, Джафар, – знаменитая целительница, – гневно бросил ему в лицо Малек. Беатриче удивленно вскинула брови. – Она много лет лечит всех членов моей семьи, и еще никто не посмел возразить Зекирех, когда речь шла о здоровье моих родных. Советую и тебе придерживаться этого правила, Джафар. В противном случае будешь иметь дело со мной и моими братьями.

Малек обнажил рукоятку сабли, висевшей у него на поясе. Джафар, последовав его примеру, обвел свирепым взглядом Малека и Беатриче, однако убрал руку с рукоятки оружия.

– Игра не стоит свеч, – презрительно сказал Джафар, но Беатриче показалось, что на самом деле он испугался ее. Кочевники очень суеверны. По-видимому, он принял ее за ведьму. А против колдовской силы меч, как известно, бессилен. – Мужчине не пристало спорить из-за женщины.

Кочевник развернулся и удалился с высоко поднятой головой. Малек облегченно вздохнул.

– Скажи, что тебе нужно, Зекирех. Мы все достанем.

– Прежде всего, прочные носилки с теплым одеялом. Вы поможете мне уложить на них Асима.

– Откуда же мы их возьмем? – спросил Кемаль. – В нашем багаже нет никаких носилок, к тому же…

– Насколько мне известно, Ясмина везет с собой кое-какую мебель, – ответила Беатриче. – Среди ее вещей наверняка найдутся столики. Возьмите пару столиков, переверните и скрепите их вместе, а потом положите на них подушки и одеяла.

– Зачем ты слушаешь этот вздор? – злобно спросил Мурат. – Ты в своем уме?

Кемаль бросил взгляд на Малека. Кажется, он тоже усомнился в рассудке старшего брата.

– Малек, ты знаешь, я часто не согласен с Муратом, но в данном случае…

– Кемаль, вы слышали, что сказала Зекирех? – произнес Малек тоном, не терпящим возражений. – Делайте что вам сказано, да поживее!

Мурат уставился на Асима.

– Я же говорил: от этого парня одни только хлопоты, – недовольно бурчал он. – Надо было все-таки оставить его дома.