Сердце Фатимы
Шрифт:
– Не знаю, Мурат, не знаю, – проговорил Малек. – Я тоже не доверяю Джафару. Но не забывай, что дорога опасная – за каждым холмом, за каждой скалой нас могут подстерегать разбойники и работорговцы. Как можно рисковать, когда с нами молодая женщина – моя жена?
– Не исключено, что эти подонки заодно с разбойниками, – мрачно заметил Мурат, – и я не удивлюсь, если они приведут нас в засаду. Еще бы! Одни наши скакуны чего стоят! Не говоря уже о сокровищах в мешках у этих торговцев драгоценностями, о которых я даже не хочу
– Мурат, ты все видишь в черном свете, – сказал Кемаль, второй из четырех братьев, спокойным мягким голосом. – Пусть эти люди и кочевники, но это вовсе не означает, что они непременно нас обманут.
Мурат скорчил презрительную мину.
– Еще ни разу мне не встретился кочевник, которому я мог бы доверять. А тебе?
– Честно говоря, не знаю, – сказал Кемаль с мягкой улыбкой. – Это первые кочевники, с которыми мне приходится иметь дело.
Мурат фыркнул, скрестив руки на груди.
– Ты разве не помнишь, что рассказывал наш Дед?..
– Кемаль прав, – вмешался Малек. – Мы не знаем Джафара и его людей. Посмотрим, что будет дальше.
– У вас что, нет глаз? – запальчиво крикнул Мурат. – На целый караван всего четыре погонщика! И это при том, что караван везет богатое приданое молодой жены, не говоря уже о драгоценностях купцов! Уж очень все подозрительно. Один Аллах знает, что у них на уме. Вы будете ждать, когда они нас ограбят или даже убьют? Тогда не лучше ли позволить им это сделать прямо сейчас?
– Мурат! – строго прикрикнул на него Малек. – Прекрати. Асим уже трясется от страха.
– Ничего я не трясусь, – возмутился Асим. – Я вообще никого не боюсь. Не обращайся со мной как с ребенком, Малек. Мне уже скоро будет четырнадцать. Я сам могу…
– Замолчи! – в один голос закричали Мурат и Малек. Асим умолк, но упрямо скрестил руки на груди, гневно сморщил лоб и топнул ногой. Сейчас он выглядел как капризный, рассерженный мальчишка, которого старшие братья прогоняют, чтобы он не мешал им играть.
– Малек, послушай меня, – продолжал Мурат. – У нас будет не меньше тридцати человек и вдвое больше лошадей. На такой богатый караван, если даже кочевники не заодно с разбойниками, налетят тучи подонков, как пчелы на мед. И если погонщики чудом не отобьются, нам не видать Газны, как своих ушей…
Малек громко вздохнул.
– Знаю, Мурат. Я тоже не представляю, откуда у Джафара такое самомнение. Но ты забыл одну вещь. Джафар и его люди – не единственные в караване, кто владеет оружием. О торговцах драгоценностями ничего не могу сказать, но мы-то здесь. Вместе с нами это уже восемь мужчин, кто в состоянии…
– Девять! – возмущенно вставил Асим. – Вы всегда забываете обо мне. А я тоже могу…
Мурат схватился за рукоятку кинжала.
– Конечно! – произнес он, не обращая внимания на Асима. – Клянусь святыней Мекки, ты можешь на меня положиться: уж я-то буду следить в оба и постою за твою жену,
Малек положил руку на плечо брата.
– Благодарю тебя, Мурат! От всего сердца благодарю тебя за верность. А сейчас идем. Я не хочу, чтобы Ясмина волновалась. Вдруг кто-нибудь из людей Джафара захочет к ней приблизиться.
Беатриче дождалась, пока четверо братьев исчезли из виду, и только тогда вышла из своего укрытия. Ее мысли теперь занимала Ясмина. То, что она сейчас услышала, заставило ее глубоко задуматься.
– Ты где была, Зекирех? – спросил Асим, когда она вернулась. По-видимому, он уже забыл о ссоре с братьями: его юное лицо по-прежнему сияло улыбкой, словно впереди его ожидало увлекательное приключение. – Сейчас мы уже тронемся в путь. Ты когда-нибудь путешествовала с таким большим караваном? Я нет. Малек и Мурат думают, что это опасно, что в горах могут быть раз…
– Асим! – резкий окрик Мурата не дал ему договорить. – Разве тебе не было сказано, чтобы ты помалкивал? Говорил я Малеку, что тебе лучше остаться дома. От тебя одни хлопоты.
– Никаких от меня хлопот! – огрызнулся Асим. От возмущения у него на глазах появились слезы. – Я только хотел…
– Не слушай его, Асим, – мягко сказал Кемаль и, чтобы успокоить младшего брата, положил руку на его голову. – А сейчас ступай к своей лошади, проверь сбрую, провиант, не течет ли бурдюк и достаточно ли в нем воды. Сейчас тронемся в путь.
Юноша быстро вытер слезы рукавом дорожного плаща и, не сказав ни слова, направился к лошади.
– Извини, Зекирех, – сказал Кемаль. – Надеюсь, Асим не напугал тебя своей болтовней. Он еще совсем ребенок. Аллах наградил его неуемной фантазией, так что от него всего можно ожидать.
– Не беспокойся, Кемаль, он меня совсем не напугал, – возразила Беатриче. – Но я в состоянии отличить правду от вымысла.
Она взглянула на Кемаля и улыбнулась.
– Да-да. Конечно, – немного неуверенно пробормотал он. – Пойду посмотрю лошадь. Извини меня.
Он поклонился и быстро исчез.
Обняв и расцеловав на прощание своих родственников, Ясмина вместе с Беатриче и двумя служанками забралась в кибитку, запряженную четверкой лошадей. Беатриче была не в восторге от предстоящей поездки. Если бы у нее был выбор, она бы предпочла ехать до самой Газны верхом. Но это позволялось женщине лишь в самых крайних случаях – сейчас же она должна была тихо сидеть в кибитке, скрытая от глаз мужчин. Кибитка была настолько просторной, что четверо человек, не стесняя друг друга, легко умещались в ней и даже могли вытянуть ноги. Здесь было два столика, на которых уже стояли блюда со свежими фруктами и четыре бокала. Множество мягких подушек обещали, по крайней мере, смягчить толчки во время езды. Оставалось лишь надеяться, что не будет слишком жарко.