Сердце Дьявола 2

Белов Руслан Альбертович

– А на фиг им все это?

– Они хотят уничтожить Синапс... Вместе с Землей.

– Не хило...

– Не все еще потеряно. Баламутову удалось нейтрализовать корабль Трахтенна... – покривила душой Стефания, конечно же, знавшая, что в это время происходит на космической торпеде.

– Так они, копы, заодно с Трахтенном и его планетой? – глаза Бельмондо открылись, и он увидел, что разговаривает не со Стефанией! Перед ним на коленях стояла девушка лет двадцати пяти с льняными волосами, голубоглазая, чуть-чуть веснушчатая. И прекрасная, как... как...

Бельмондо не смог придумать ничего возвышенного.

Во-первых, из-за того, что все пришедшие на ум сравнения показались ему пошлыми (полуденный лотос... утренняя заря... жизнь...), а во-вторых, потому что девушка усаживаясь рядом, коснулась его круглым плечиком, а также бедром. Тепло ее плоти вошло в Бориса и легко отодвинуло в сторону все его мысли.

– Я изменила внешность... – сказала девушка. – Ты ведь разлюбил меня, прежнюю...

– А внутри все то же самое? – смерив Стефанию оценивающим взглядом, спросил Борис.

– Ты что имеешь в виду? – спросила Стефания, слегка покраснев.

– Я имею в виду то, что несколько повыше того, что имеешь в виду ты, то есть душу и сердце... Ну да ладно, хватит лирики. Так копы заодно с Трахтенном?

– С Трахтенном? – задумалась Стефания, не зная, рассказывать или нет о том, что капитана космической торпеды давным-давно переагитировали местные пространственно-временные условия. – Как тебе сказать... В общем, копов по сигналам с планеты Трахтенна производит аппарат ХХЕХ, который вы называли бетономешалкой. Первую генерацию копов этот прибор изготовил, используя материал, который вы оставили в Центре в прошлом году. Простыни с... ну, ясно с чем, носки, опавшие волосы, кровь. И копы получились не агрессивными и к тому же подверженными гипнотизму "трешки". Вот ХЕХХ и начал крутиться среди вас, чтобы добрать психофизическую и иную информацию... Однако хватит тратить время попусту – у нас его слишком мало. Слушай и не перебивай. Так вот, ты должен уничтожить всех копов, уничтожить без сомнений и разговоров. Имей в виду, если ты дашь им опомниться после их выхода из колодца, если дашь им хотя бы минуту, то никакое оружие тебе не поможет. Если справишься с делом, обещаю тебе нечто такое, за что ты будешь мне благодарен всю оставшуюся жизнь. А теперь до скорой встречи, дружочек, до свидания!

Стефания исчезла, и в ту же минуту Борис стоял рядом с "трешкой". Она работала, и он не стал ее беспокоить, лишь походил вокруг, рассматривая.

Биомашина изменилась. К ней уже не тянулись провода и кабели. "Энергетику Колодца освоила, – одобрительно покивал Бельмондо и попытался дотронуться указательным пальцем до стеклянного кожуха "трешки". Сделать это ему не удалось: палец как бы уперся в эластичную резину и чем больше сил он прикладывал, тем больше было сопротивление. "Защитный экран соорудила, – покивал Бельмондо. – Но пуля, пожалуй, его пробьет".

Его вывод "трешку" огорчил. Она засветилась мигающим светом, и в мозгу Бориса отложилось: "Через десять часов сорок восемь минут мне будет не страшна и водородная бомба".

"Ну-ну" – сказал Бельмондо и, нащупав в кармане ключи, пошел на склад оружия, соображая, почему, посылая в тренировочную Куррингу, его снабдили оружием, а для последнего и решительного боя ничего не дали. "Похоже, Курринга была глюком", – решил он, не испытывая никаких чувств. Никаких, кроме чувства долга.

На

складе Борис вооружился с ног до головы и, покидав кое-что в рюкзак (гранаты, дымовые шашки, мины-ловушки, пластид, армейскую аптечку), направился в Погреб кружным путем, так как хотел посмотреть, что изменилось в Центре за время его отсутствия.

Пройдясь по коридорам, Борис обнаружил, что сине– и белохалатников стало больше. Больше стало и разнообразного оборудования. Более того, из дальнего конца основного коридора слышались дребезжащие звуки работающих перфораторов. "Тесно стало, расширяются... И Большой взрыв им, похоже, до лампочки", – подумал Бельмондо, направляясь в столовую.

В столовой было полно народа. Подавали селедку, украинский борщ, бифштекс с яйцом и виноградный компот. Обстоятельно и со вкусом пообедав, Борис пошел в Погреб.

"Трешка" на его появление не отреагировала.

"Важничает. Небось, богом себя воображает", – хмыкнул Бельмондо, разбирая рюкзак.

Разложив его содержимое на стеллаже, непривычно пустом, Борис перекурил и занялся минированием подходов к Погребу.

Когда дело было сделано, ему пришло в голову, что ставил растяжки он зря: ведь копы, без сомнения, явятся так же, как и он: из дыры над "трешкой".

"Получается, сиди на табуретке и время от времени нажимай на курок... – усмехнулся Борис, разглядывая "дыру", отливающую загадочным сиреневым цветом. – Хотя нет... Они ведь могут вывалиться на верхушке Кырк-Шайтана, на выходе Колодца на поверхность... Значит, не зря я корячился... И эта кобыла о шести головах молчит, посоветовала бы что-нибудь..."

Индикаторные лампочки на "трешке" обиженно замигали. Удовлетворенно хмыкнув, Борису взялся ломать стеллаж с тем, чтобы его обломками забаррикадировать дверь. Закончив, уселся посреди комнаты на табуретке, загодя принесенной из смежной комнаты, положил автомат на колени, другой на пол под руку, и стал ждать.

Первым, в 15-00 появился Черный, неживой на вид. Повисев в сиреневом столбе, он скользнул вниз по кожуху "трешки". Оказавшись на твердой почве, помотал головой, приводя чувства в порядок. Увидев Боиса, расплылся в страшной улыбке, бросился к нему и получил очередь в живот.

"А может, это был настоящий Черный?" – мелькнуло в голове Бельмондо, но тут над "трешкой" появился Худосоков.

Борис нажал на курок, не дожидаясь приземления старого знакомого. И выяснил, что пока коп находится в "сиреневом столбе" убить его нельзя: все выпущенные им пули прошли сквозь тело Ленчика, не причинив ему никакого вреда. "Ну и дела!" – качнул головой Борис и стал ждать, пока Худосоков опустится на пол. Но тот не опустился, а, наоборот, медленно поднялся к потолку и исчез в сиреневой дыре.

"Ну, вот, поздравляю, второй фронт можно считать открытым, – подумал Борис, – минут через двадцать в дверь полезет". В этот момент над "трешкой" воплотился второй Худосоков. Дождавшись, пока он спрыгнет на пол, Бельмондо убил его, попав ему из пистолета точно в лоб.

Труп упал мешком. Что-то в нем Борису показалось странным. Он подошел и увидел, что убитый не был инвалидом: обе ступни у него наличествовали. "Точно, коп! – порадовался Бельмондо (мысль о том, что он первый коп был не копом, сверлила ему голову и мешала сосредоточиться).