Сердце дракона
Шрифт:
– Тридцати?! – опешил Клодий. Получается, что Скаю должно быть не меньше пятидесяти, но в облике дракона, которого он видел, ни что не говорило о приближении старости.
Летописи. В Обители ведутся летописи, – и Клодий уцепился за эту мысль, немедленно попросив предоставить их ему.
Ну вот, мы и подошли к главному… Настоятель позволил маске обозначить легкую улыбку.
– Вы хотите просмотреть летописи за 30 лет? Быть может, что бы не тратить ваше время лучше будет, если монахи отберут нужное и сделают вам копии с записей о драконах? Одному вам не справиться…
Увидев многоярусные стеллажи в книгохранилище обители,
Вчитываясь в первые сообщения о драконах, переведенные для него, он испытал смущенное замешательство: там действительно описывались драконы… Не некто, называющие себя драконами, а крупные крылатые ящеры…
"…Сей аспид, цвету селадонового, – следил пальцем Клодий, – росту две сажени, и в длину дюжину локтей, имел тело гада чешуйчатого, четыре лапы с когтями в локоть, и крылья кожисты размахом в четыре сажени. Ревел зело зверообразно и могуче, клыками в два локтя щелкал, и взяв девицу, дочь кузнеца Жматиса пятнадцати зим от роду, скрывся в дремучей чащобе…" Таких сообщений было множество – ящеры появлялись в деревнях, все ближе и ближе к границам Республики. Ящеры… Крали скотину, девушек…
– Брат, – обратился Клодий к старику, отвечающему за летописи: он и рад был бы спросить Лея, но юного монашка не выпускали больше к гостям, лишь однажды трибун видел его, простертого ниц среди колоколов, – Те, с кем сражались ваши павшие братья, были людьми!
– Драконы всегда сражаются в людском облике.
Как сражаются драконы, Клодий видел сам и прекрасно помнил. У него уже голова раскалывалась от всех этих легенд, иносказаний, недомолвок и нестыковок. Он был прагматиком, и все рассказы о жутких ящерах был склонен относить на счет больной фантазии или чьих-то ловких фокусов. Странно еще, что описываемые ящеры были не огнедышащими! Помнится, в деревне Скай сотоварищи обошелся без всяких "драконов".
Да и Лей не упоминал никаких летучих гадов, хоть и говорил о них, как о демонах…
Клодий уже не сомневался в версии легата Грецинна, что кто-то ловкий и хитрый умело играет на местных обычаях, верованиях и людской психологии, вот только не мог представить себе цель, ведь невозможно поверить, что этот некто всерьез намерен отхватить у Республики кусок ее территории и влияния!
Мелкий городишко Энна после блуждания по лесам казался едва ли не воплощением всех благ цивилизации. Проезжая сквозь запруженную жителями рыночную площадь, Грецинн пребывал в почти что благодушном настроении. Внезапно нечто странное зацепило его взгляд на себе и заставило остановиться.
Среднего роста статная молодая женщина, одетая в короткую тунику, штаны и высокие сапоги, с бебутом у пояса и гастрафетом за спиной, удовлетворенно наблюдала, как трое мальчишек девяти, семи и четырех лет с увлечением потрошили лучшие образцы оружия.
Что-то в ее суровом лице, темных волнах коротко стриженых волос показалось легату знакомым… Он был уверен, что никогда не встречал ее прежде, но она кого-то напоминала ему… Слишком напоминала!
"Моя младшая сестра…" – всплыл в памяти четкий уверенный голос и лицо сына проконсула, и он выкрикнул раньше, чем задумался об этом:
– Криспина!
Женщина
– Криспина! – уже целенаправленно позвал ее легат, пользуясь такой удачей, – Руффия!!!
Молодая женщина вздрогнула и обернулась, рука ее немедленно оказалась на рукояти кинжала.
– Кто вы? – спросила она, когда Сулла подошел ближе.
– Всадник Сулла Валерий Грецинн, – не раздумывая представился легат, – Вы помните, что это значит?
– Я не жалуюсь на память! – сухо усмехнулась Криспина, – Что вам нужно?
В это время взгляд ее цепко оббегал площадь в поисках признаков возможной угрозы, пока не остановился на окликнувшем ее лации. Его сопровождение уже скрылось по направлению к постоялому двору и он был один.
– Что вам нужно?
– Поговорить, – честно ответил легат, – Там, где вам угодно, благородная Криспина.
– О чем вы хотите говорить со мной легат и откуда знаете это имя?
– Я знаком с вашим братом и отцом…
– Понятно, – оборвала его дракона, – Я не хочу ни о чем говорить с вами.
– Я не собираюсь говорить о вашей семье.
– Тогда о чем?
– О ком, – поправил ее легат, – О драконах. И разговор этот и в ваших интересах.
– Вот как? – прищурилась женщина, – Любопытно! Зачем же вам понадобились драконы?
– Вопрос именно в том, что драконы нам совсем не нужны! – четко обозначил проблему Грецинн.
– О! Следовало предположить… – заметила она, – Ясно! Я не стану ничего обсуждать, но дам вам маленький совет, легат: не мешайте нам. А мы не будем мешать вам. Мир велик и его хватит на всех!
– Кому – вам?! – Сулла Грецинн с трудом сдерживал раздражение.
– Драконам, – как само собой разумеющееся пояснила женщина.
– Благородная Криспина…
– Забудьте это имя! – оборвала она его, – Забудьте, кем я была! Сейчас – меня зовут Горгоной. Я – дракон. Обратной дороги нет. И, например, мой брат понимает это очень хорошо! Я уважаю его за это…
– За то, что он признает вас драконом, – фыркнул легат, – Почему вы называете себя так?
– Потому что люди слишком слабы! – она парировала слова, как парировала бы выпады клинком.
Мальчишки забыли про оружие и окружили ее, настороженно поглядывая на военного, старший крепко держал за руку младшего. Заметив это, дракона бросила:
– Возвращайтесь к Мраку.
– Они тоже драконы? – поинтересовался Грецинн, провожая детей задумчивым взглядом.
– Пока нет. Но будут, – подтвердила женщина, и усмехнулась немного печально, – Я знаю, о чем вы думаете, легат. Вы удивлены, что женщина высокого рода пожертвовала привычными удобствами ради сомнительной жизни. Я могла бы сказать, что дело не в безумной страсти, и не в порочности… Могла бы сказать, что вы ведь не осуждаете жриц, предающихся аскезе, во имя своих богов… Но что бы я не сказала вы не поймете. Как не поймете что такое драконы, сколько бы я не говорила! Что бы быть драконом нужно все потерять и все обрести, брать все и от всего отказаться, найти в себе силу – и стать еще сильнее, найти в себе слабость – и признать ее… Этот мир принадлежит нам, потому что мы и есть мир! Вы не боитесь искать ответы, легат, но понять их – вам не дано, потому что это не ваши ответы. Вы человек долга, а мы – люди свободы. Мы идем разными берегами одной реки, и нельзя быть там и там одновременно! Так что прощайте, легат…