Сердце для стража
Шрифт:
— Люки чепуха, их задраить недолго, и нам это не помешает. Но придется закрыть весельные отверстия.
— Но ведь тогда мы не сможем грести.
— Останутся два рулевых весла, вот на них и будем держаться.
— Нас понесет на восток.
— Зато не утонем. Знаешь, сколько воды примет корабль при большой волне, пришедшейся в борт, где все открыто? Никакие помпы не успеют откачать. Или Шнерх поступал иначе?
— В сильные шторма мы не попадали. Он заранее за островами укрывался.
— Эх… надо
— Справимся и без вонючих свиноедов.
— Буря будет, похоже, очень серьезной. Надо поставить штормовой парус.
— Это зачем?
— Специальный парус на носу. Я слышал, что его положено ставить. Тогда корабль не разворачивает бортом к волнам.
— А если развернет?
— Опрокинет, как «Альбатрос», если волна очень большая. А те, что поменьше, будут расшатывать борт, между досками начнут образовываться течи.
— С парусом нас понесет на восток еще быстрее.
— Я знаю, что тебе туда не хочется, но между дном морским и востоком что выберешь?
— Да понял я, понял… Но у нас нет никого, кто умеет ставить паруса. И где этот штормовой?
— Я помогу.
Можно было все это Норпу не объяснять, а просто приказать. Он бы подчинился, не выказав неудовольствия. Но этот невольник резко выделялся из общей массы любознательностью, смекалкой и организационными способностями. Глупо превращать такого «нестандартного сотрудника» в слепого исполнителя. Пусть знает, что и зачем делается, вдруг ему придется принимать быстрое решение в критической ситуации. Это лучше получается, если имеешь представление о происходящем, вникнув хоть немного в каждую мелочь.
Паруса я никогда в жизни не ставил. Имел лишь теоретические представления, базирующиеся на «лекциях» Саеда и наблюдениях за работой матросов на разных кораблях. Честно говоря, больше всего помогли контрабандисты: «Альбатрос» пользовался преимущественно ветровыми движителями. Бывшие галеры демов такой сложной оснасткой похвастаться не могли. Даже мачты на них были невысокими и съемными.
Может, мы где-то что-то не такими узлами вязали — не знаю. Но результат я признал удовлетворительным — узкий треугольный парус поставили, отделавшись лишь одним сорванным ногтем у зазевавшегося невольника. Ветер, мягко говоря, свежий, очень уж нам мешал.
Через минуту после того, как мы закончили возню, обрушился ливень. Такой, что даже молний через потоки воды разглядеть не получалось, и раскаты грома доносились приглушенными и какими-то необычными.
Чуть ли не на ощупь добрался до рулевой площадки, перекрикивая шум бури, заорал в ухо Норпу:
— Меняй рулевых каждый час!
— А как я узнаю, что час прошел?!
У Шнерха были песочные часы, но где же их теперь искать?!
— Как увидишь, что люди вымотались, сразу меняй! На рулях нужны свежие! Понял?!
— Да!
— Нет! Ты спустись в кубрик, там были плащи навощенные для непогоды и шляпы высокие, острые наверху, с них вода сама стекает! Отдохни и переоденься в это, затем поднимайся!
— Сперва ты!
— Нет! Я тут опытнее всех вас, хоть и плохой моряк! Надо посмотреть, все ли нормально будет! Если так, тогда уйду!
Норп кивнул, пошел вниз. Я, крепко держась за штормовой леер, передвинулся к углу площадки, начал наблюдать за ходом судна. Наверное, это удобнее делать с носа, но там не было под рукой рулевых, готовых немедленно отреагировать на приказ.
На первый взгляд «Пес» шел перпендикулярно волнам, равномерно взбираясь на их гребни. Некоторые рысканья имели место не из-за управления кораблем, а из-за сложного поведения поверхности моря. Ветер хоть и казался изменчивым, но направления не менял.
Но я все же начал побаиваться. В таких штормах мне никогда не доводилось бывать. Даже та буря, из-за которой весь мой флот переболел морской болезнью, а сам я в результате оказался посреди моря в обнимку с бревном, и близко не стояла с этим кошмаром.
Самое неприятное, что все только начиналось. Вода уже перекатывалась через палубу — волны заливали шпигаты. Скоро они начнут перехлестывать через борта, и тогда мы узнаем, сколько щелей в корпусе «Рыжего пса».
И еще я вспомнил, что не проверил состояние помп, а это вот-вот станет жизненно важным.
Ветер усилился до скоростей, когда каждый натянутый канат, каждая щель и даже рукояти рулевых весел превратились в свистки, насвистывающие разные мелодии. Эти звуки в сочетании с шумом ливня почти заглушали грохот волн.
Я нахожусь на деревянном неказистом суденышке размером с прогулочный теплоход посреди бури, которая в этих краях далеко не каждый год бывает.
Повезло…
Норп появился, казалось, спустя вечность. Хотя вряд ли прошло больше получаса. В островерхой войлочной шляпе, закутанный в плащ от шеи до пяток, он был похож на классическую ведьму. Только метлы не хватало для законченности образа.
— Дан, уходи вниз!
— Держи корабль на курсе! Видишь, какие волны?! Если развернет, мы долго мучиться не будем!
— Да понял я! Понял!
— Вода внизу есть?!
— В балласте полно, но ее уже откачивают!
— Схожу проверю, как там помпы!
— А что там проверять?! Если с помпами все плохо, то мы до утра не продержимся! В этом вонючем корыте щелей куда больше, чем честных досок!
На четырех помпах работали восемь человек. Рядом, на гребных скамьях, отдыхала смена. Наверху было холодно от ветра и ливня, а здесь жарко и одуряюще влажно. Тела невольников лоснились от пота, лица застыли в гримасе въевшейся усталости.