Сердце для стража
Шрифт:
— Да уж… А что у тебя вообще есть? Что ты взяла с той галеры, где оказалась по прибытии, и с разбитого корабля?
— Все в бочке большой храню и в этом сундуке. Крышка у бочки большая, удобно доставать.
— Можно взглянуть?
— Конечно. Раз мы союзники, имущество у нас общее.
— Интересно будет глянуть, что ты мне предлагаешь в обмен на половину замка и графства…
Как оказалось, Нью предлагала много чего, но обмен был вопиюще неравнозначным. К тому же не без странностей. В большой бочке и сундуке оказалось полным-полно малоценного в нашей ситуации
Два тощих отреза цветной ткани, тусклое зеркало в серебряной рамке, подсвечник из полированной бронзы, тяжелый графин из дорогого красного стекла, лакированная коробка с катушками ниток и медными наперстками, шкатулка из черепаховой кости, заполненная неограненными самоцветами, и прочая ерунда, ценность которой была, как правило, спорной.
К сожалению, если брать по массе и объему, эта ерунда занимала процентов восемьдесят.
Настоящие сокровища можно было пересчитать по пальцам.
Узкий кинжал с иззубренным лезвием и неудобной серебряной рукоятью, сплошь утыканной драгоценными камнями. Деревянная фляга, стянутая кожаными ремнями. Несколько обрывков веревки и бухта тонкого прочного каната, почти не обтрепанного. Мешочек с солью. Еще один мешочек, на этот раз с молотым перцем, настолько жгучим, что даже крысы его не трогали. Керамическая кружка, две деревянные миски и деревянная ложка. Медный котелок.
— Это все? — не скрывая недоумения, спросил я.
— Да. Что-то не так?
— Да как сказать… Что с этим кинжалом? Он на пилу похож.
— Я им рубила бамбук и ветки. Затупился, а точила нет.
— Затупился?! Ну уж нет — дело куда хуже. А что, на кораблях не нашлось топора?
— Топора? Вроде попадался на глаза, но я не в том состоянии была, чтобы сообразить его прихватить.
Я еще раз взглянул в сторону бочки, заполненной зеркалами, яркими тряпками и прочей дребеденью, после чего начал подозревать союзника в укрытии совсем уж неожиданной информации. Ой темнит. Еще как темнит. Глаз да глаз за ним нужен.
Вслух подозрения не высказал, вместо этого вздохнул и выдал:
— Хоть бы огниво прихватила.
— Понятия не имею, как оно должно выглядеть. Может, добыть огонь трением дерева?
— Можно и так, хоть дело это муторное. Но ладно, это потом. Давай займемся дикобразами. Кроме остроги, у тебя ничего из оружия нет?
— Кинжал, и все.
— Знаешь, должен признаться, что никогда в жизни дикобраза живьем не видел. Только на картинках. Они большие?
Нью развела руки:
— Приблизительно такие. Бывают побольше немного, бывают поменьше.
— Остроги должно хватить, и дубину выломаю.
— Они, если разозлятся, разворачиваются задом, выставляют иглы и трещать начинают.
— Не страшно. Главное, чтобы не убегали.
— Вроде бегают не быстро.
— Это хорошо. Вот, прихвати эту палку. Будет легкая дубинка. А я этот дрын возьму. Им, если хорошо размахнуться, и слона можно озадачить, не то что местных ежиков-переростков.
До местности, которую я решил использовать в качестве охотничьих угодий, шагать оказалось недолго. Километр или полтора,
— Что-то птицы себя странно ведут, — тоже удивилась Нью.
— А раньше вели себя иначе?
— Ага. Впервые такое вижу.
— Наверное, меня решили поприветствовать, — скромно предположил я. — Так где здесь вкусные ежики обитают?
— Да везде.
Нью присела, подняла тонкую, плавно изогнутую веточку, протянула мне. Только тут я понял, что к древесине этот предмет отношения не имеет. Игла угрожающей остроты и внушающих уважение размеров — вот что это.
Оценив находку, я чуть поумерил пыл:
— Слышал, что дикобразы умеют стрелять такими штуками.
— Испугался? — усмехнулась Нью. — Не бойся, сказки все это. Если не подпустишь зверя к себе, не уколет. Но если уж уколет, будешь эти штуки из себя со слезами вытаскивать. Дикобраз тигра может инвалидом оставить. Никого не боится.
— Откуда так много про них знаешь?
— Нас, морских офицеров, хорошо учат.
— Жаль, вас не учат, что топор — главная вещь в хозяйстве.
— Ну… везде свои упущения. Вон кстати, нора. Но она паутиной затянута. Никто там не живет. Когда не надо, эти зверьки на каждом шагу встречаются, а сейчас, как назло, ни одного.
— Давай отойдем от этих птиц, может, шорох в кустах услышим. В этом свисте слон промчится в сотне шагов, а мы не заметим.
Страшный зверь дикобраз встретился нам после нескольких часов бесплодных поисков, когда мы, уставшие как собаки, плюнули на охоту и направились к морю в надежде разжиться устрицами. Вот тут-то, гад, чуть ли не из-под ног выскочил. Распушил свои иглы угрожающим веером, шум поднял. Не помогло: я, захлебываясь слюной от предвкушения мясного ужина, прикончил его без долгих мучений.
Муки начались для меня. Потом уже, когда кое-как наточенным о камень кинжалом разделывал тушку. Сталь клинка оказалась дрянной — игрушка, а не оружие. Его предназначение болтаться украшением на толстом купеческом пузе — даже самый глупый воин такого стыда таскать не станет. Сильно пожалел, что оставил оба ножа в жилище Нью. Невелик груз, а толку куда больше было бы.
Тоже странные ошибки допускаю…
Итогом моих мучений явилась ободранная тушка, причем весьма увесистая. Нью не соврала: около десяти килограммов мяса и костей — даже такому голодному, как я, не на один день хватит. Союзница у меня вряд ли страдает чрезмерным аппетитом, так что придется излишек засолить, а то ведь лето и жара. Крысам до запасов добраться не позволю, потому что знаю простой способ. Всего-то и надо прикопать припасы на дне ручья, завернув в освобожденную от игл кожу. Заодно в прохладе и сохранится лучше.