Сердце дикаря

Дорсей Кристина

— Во-первых, я отнюдь не единственный, кого англичане сочли возможным оставить на свободе. Двое вождей уже уехали к себе домой. А во-вторых, думаю, меня не считают достаточно важной персоной, чтобы удерживать в плену. Ведь я же не вождь!

— Но чероки прислушиваются к вашим словам. И верят им.

— Прислушиваются — да. Но не все и далеко не всегда. Боюсь, что доверие ко мне со стороны Маленького Плотника теперь подорвано благодаря стараниям губернатора. Но они никогда полностью и не доверяли мне. Об этом уж позаботился мой отец.

Кэролайн не знала,

что ответить на это, и Волк добавил, но так тихо, что она едва расслышала его:

— Мне за многое следовало бы поблагодарить покойного родителя!

И Кэролайн, помимо своей воли, вновь увидела в Волке не безжалостного соблазнителя, а личность — сложную, мятущуюся, обремененную множеством серьезнейших проблем и бесконечно одинокую. Она старалась заставить себя ожесточиться против него, как прежде, и принялась в мельчайших подробностях вспоминать, как он завлек ее в свою хижину, на свое ложе. Но это привело лишь к тому, что телом ее овладела знакомая истома, и она усилием воли воскресила в памяти тот миг, когда он бросил ее в Семи Соснах на милость отвратительного Роберта.

Волк все еще продолжал удерживать ее ладонь на своей груди.

— Наверное, мне и правда пора проводить вас к дому миссис Кинн.

Слова его нарушили ход мыслей Кэролайн, но она, быстро вернувшись к действительности, согласно кивнула и попыталась в который уже раз высвободить свою руку. Он не стал противиться этому и быстро зашагал вдоль немощеной улицы. Кэролайн торопливо семенила рядом с ним.

Через несколько минут они подошли к деревянной окованной железом двери. Кэролайн взялась за ручку, но Волк, словно спохватившись, задал ей вопрос о здоровье Мэри и маленькой Коллин.

Кэролайн, каковы бы ни были ее личные чувства к Волку, хорошо знала, как он привязан к семье брата. Ей искренне хотелось сообщить ему обнадеживающие новости.

— Мэри, во всяком случае, не становится хуже. В течение нескольких дней она совсем было поправилась, но потом... — и Кэролайн вздохнула. — Ей пора бы уже совсем оправиться после родов. А ребенок по-прежнему очень мало прибавляет в весе. Неужели никак нельзя связаться с Логаном? — спросила она с надеждой.

Волк с сомнением покачал головой.

— Я послал ему письмо. Но из-за войны сообщение между колониями сильно затруднено, а порой и просто невозможно. — Он пожал плечами и задумчиво добавил: — Но даже если бы Логан и узнал о случившемся, думаю, он навряд ли смог бы приехать.

Кэролайн показалось, что он чего-то не договаривает.

— Не смог бы... или не захотел бы приехать? Говорите яснее, Рафф!

— Что вы хотите этим сказать? Мэри — его жена.

Мимо них, смеясь и нежно воркуя, прошла влюбленная пара. Кэролайн узнала в девушке дочь одной из приятельниц миссис Кинн. Молодой солдат гарнизона обнимал ее за талию. Кэролайн хотелось сейчас же, не сходя с места крикнуть девушке, чтобы она вела себя осторожно и все время держалась начеку. Но вместо этого она отвернулась и снова взглянула на человека, преподавшего ей такой жестокий урок.

— Я ничего плохого не сказала ни о Логане, ни о ком-либо другом. Мне

просто кажется странным, что ваш брат оставил свою жену без защиты и отправился сражаться в чужие земли. Ведь Мэри подвергалась большой опасности!

— Мэри говорила с вами об этом?

Кэролайн отвернулась и промолчала. Ей не хотелось лгать, но о том, чтобы обмануть доверие подруги, она не могла и помыслить. Какое, в конце концов, Волку дело до их женских разговоров?

— Во-первых, когда он уезжал, Мэри была в полной безопасности, — продолжал Волк, словно не заметив ее молчания. — А во-вторых, наш отец позаботился о том, чтобы жизнь под одной крышей с ним превратилась для Логана в ад.

— Они не могли поладить из-за того, что Роберт нечестно вел торговые дела с чероки?

— Понятно! Она говорила с вами об этом! — Волк прислонился к стене дома. — Логан уехал в расчете на то, что заработает денег и вернется к Мэри. Роберт же всегда относился к ней терпимо и снисходительно, и Мэри, в отличие от многих, не питала к старику вражды и ненависти.

— Ее невозможно не любить!

Волк согласно кивнул и убежденно проговорил:

— Логан уехал, не зная, что она беременна... Во всяком случае, мне он об этом не говорил.

— А вы уверены, что он поделился бы этим с вами?

— Если вы хотите спросить, были ли Логан и я откровенны друг с другом, то я отвечу: да, были. По большей части. Но мы во многом с ним отличаемся...

— Ваша индейская кровь? — спросила Кэролайн, подумав про себя, что Волк наверняка преувеличивает их с Логаном разногласия. Во всяком случае, Мэри уверяла ее, что Логан очень привязан к младшему брату.

— Да, разумеется. Но еще и обстоятельства нашего появления на свет. Он — законный сын, а я — внебрачный. Между нами — зияющая пропасть.

Кэролайн повернулась к двери.

— Думаю, мне пора. Спасибо, что проводили меня. — Но Волк сжал ее руку, прежде чем она успела открыть входную дверь. Она медленно повернула к нему лицо, надеясь, что на нем не отразится желание, вспыхнувшее в ее теле от этого внезапного прикосновения.

— Здоровы ли вы сами, Кэролайн?

— Да. Вполне. Почему вы спрашиваете?

— Сам не знаю. — Он слегка прищурился и склонил голову набок. — Вы выглядите... — покачав головой, он уже другим тоном произнес: — Держитесь подальше от солдат. Вообще-то для вас и Мэри было бы лучше как можно меньше появляться в людных местах. В форте свирепствует корь, и Литтлтон говорил мне, что боится, как бы оспа не перекинулась сюда из Кейови.

— Да, я видела, как они жгут свои дома.

— Это идея Литтлтона. Он считает, что таким путем можно попытаться предотвратить эпидемию.

— А вы что думаете?

— Прежде всего я думаю, что был законченным дураком, когда привез вас на границу!

Кэролайн гордо вскинула голову.

— Но ведь не вы приняли решение об этом, не так ли? Волк все еще продолжал сжимать ее руку в своей. Она почувствовала, как напряглись его пальцы, и он привлек ее к себе, произнеся охрипшим от волнения голосом: