Сердце дикаря
Шрифт:
— Боже мой, я реву как баба! — бормотал он сквозь всхлипывания, содрогаясь всем телом.
— Логан, я понимаю, каково тебе... Мэри была...
— Да что ты знаешь о ней, дерьмо! — Логан снова вскочил на ноги и вплотную приблизился к Волку. — Она любила меня! Женщина, которая здесь живет, так мне и сказала! Она все время вспоминала обо мне, ждала меня! — Он с тоской взглянул на разбитую бутыль и, ломая руки от отчаяния, глухо пробормотал: — Она любила меня, а я оставил ее умирать!
— Ради Бога, Логан, ведь это вовсе
— Не моя, говоришь? — Логан отпрянул от Волка и помотал головой. — Мы оба с тобой знаем, почему я уехал. Я не переваривал старика. Но почему бы мне было не остаться и не попытаться что-то исправить? — Пошатываясь, он принялся ходить по комнате, обхватив руками плечи. — Я поступил как слабак. Сбежал и бросил Мэри на погибель!
Волк попытался было что-то сказать, но Логан окрепшим голосом продолжал:
— Я удрал сражаться с краснокожими и предоставил своей беременной жене погибнуть от их рук! — Он снова тяжело опустился на кровать и поднял на Волка полные скорби глаза. — Она любила меня, а я ее — нет! Тебя это не шокирует, младший братец? Ведь все любили Мэри. Даже ты. Даже старик был с ней мягче и добрее, чем с кем бы то ни было. Все любили ее и старались ей помочь, кроме распроклятого муженька, который бросил ее и удрал из дома, как последний трус!
Он взглянул себе под ноги и криво улыбнулся, увидев, что в отбитом, с неровными краями донышке бутылки осталось немного рома. Удовлетворенно кивнув, он подобрал осколок и поднес его к губам.
— Логан, по-моему, с тебя и так уже довольно. — Волк, поморщившись, указал на валявшиеся на полу осколки. — Я хочу преложить тебе поехать вместе со мной в Чарльз-таун.
Логан махнул рукой и сделал большой глоток.
— Ничуть не бывало! Я сам знаю, когда мне будет достаточно. — Он вытер рот тыльной стороной руки и обратил свои воспаленные, полные горя и гнева глаза к Волку. — И я вовсе не собираюсь, поджав хвост, удирать с тобой в Чарльз-таун. А если хочешь знать, что я стану делать, то, так и быть, я тебе скажу! Я буду убивать чероки! Я сделаю с ними то же самое, что эти проклятые варвары сделали с Мэри и нашей дочкой! — Лицо его приняло свирепое выражение. — И может быть, если я уничтожу их не меньше сотни, мне будет легче примириться с моей утратой!
— Более вероятно, что ты сам будешь убит! — возразил Волк, обеими руками беря брата за плечи и принуждая его подняться. — Тебе жаль себя, и ты чувствуешь себя виноватым, но поверь...
— Да, черт побери! Именно это я и чувствую! — Логан поднял руку и попытался ударить Волка, но промахнулся на добрый фут. Отпрянув в сторону, Волк разжал руки, Логан воспользовался этим и метнулся к двери.
— Оставьте меня в покое! К дьяволу вас всех! — прорычал он, выбегая в смежную комнату.
Кэролайн подняла голову от шитья, с ужасом глядя на брата Волка, который, шатаясь, пересек комнату и бросился к выходу. Ему пришлось ухватиться за ручку, чтобы
В комнату с мрачным, скорбным лицом вошел Волк. Он захлопнул дверь, запер ее на замок и, повернувшись к Кэролайн, спросил:
— Вы все слышали?
— Конечно. — Она воткнула иглу в ткань и, отложив работу, встала с табурета и подошла к Волку. — Что вы собираетесь делать?
— Я собираюсь проводить вас и Эдварда в Чарльз-таун, пока враждующие стороны не блокировали путь на восток.
— Но... что же будет с вашим братом? — Волк печально взглянул на Кэролайн и, понурившись, глухо произнес:
— Я ничего не могу поделать. Мне остается лишь надеяться и молиться.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Жители Чарльз-тауна пребывали в счастливом неведении. Они были уверены, что губернатор Литтлтон уладил недоразумения с чероки, и решительно отметали любые известия, противоречившие этому неоспоримому для них факту. Кэролайн, Эдвард и Волк прибыли в этот город в середине февраля. Путь из форта Принц Джордж оказался тяжелым и небезопасным. Кэролайн чувствовала себя вконец изнуренной и разбитой. Оказалось, что чероки совершили несколько набегов на форт Девяносто Шесть, но продвинуться дальше на восток им пока не удалось.
— Он ничего не желает слушать, — устало сказал Волк, садясь на стул в номере местной гостиницы, который он снял для себя и Эдварда.
Кэролайн занимала отдельную комнату в дальнем конце длинного коридора. Она зашла проведать Эдварда. В это время Волк вернулся после посещения губернатора. Кэролайн была рада представившейся ей возможности услышать из его уст, что происходит в городе, ибо надежды на то, что он зайдет к ней, чтобы обо всем рассказать, она не питала. Покинув пределы форта Принц Джордж, Волк стал обращаться с ней так, словно она была для него лишь вдовой его отца, а не любовницей и не матерью его будущего ребенка. Эта перемена неприятно удивила Кэролайн, и она, как ни пыталась, не могла найти удовлетворительного объяснения. Но ведь не без причины же Волк вдруг так переменился к ней? Мысли об этом не давали Кэролайн покоя ни днем, ни ночью.
— Вы рассказали ему о нападении на Семь Сосен? — спросила она. О прежнем доверительном «ты» теперь не могло быть и речи. Кэролайн опустилась на низкую скамейку у ног Волка. Он взглянул на нее, и ей показалось, что в его агатово-черных глазах мелькнула и тут же снова погасла искра прежней страсти, нежности... и любовь. Волк повернулся к Эдварду и угрюмо пробормотал:
— Он назвал это единичным инцидентом.
— А что же насчет форта Девяносто Шесть? — снова спросила Кэролайн, стараясь поймать его ускользающий взгляд.