Сердце дикарки

Финч Кэрол

Грубый тон разрушил очарование момента, и Алекса резко вернулась к настоящему, как парящий воздушный змей, который вдруг потерял поток ветра. Она негодовала на дерзкий тон Кина и вторжение в ее скачку, хотя это была его лошадь.

– Я в состоянии справиться с этим жеребцом, – заявила она, гордо поднимая подбородок. – Я научилась ездить верхом раньше, чем ходить. Нет никакой необходимости обращаться со мной так, будто до сегодняшнего дня мне не доводилось сидеть в седле.

– Прекрасно, – огрызнулся он. – Но по крайней мере поберегите моего жеребца. Я потратил большую часть зимы, тренируя и приручая его, и меня совершенно не прельщает перспектива пристрелить его, если он упадет и сломает

ногу по милости какой-то бешеной ведьмы.

Алекса опустила голову и погладила напряженную шею Кентавра.

– Простите, – уныло извинилась она. – Я не подумала… Раздражение Родона притухло, когда он обвел Алексу взглядом, задержавшись на розовых щеках и спутанной массе черных волос, укрывших ее плечи. Боже, она была пленительна! Он непрерывно колебался между раздражением и вожделением, как акробат, идущий по тонкой проволоке. Кину безумно хотелось схватить ее и отшлепать за то, что она перепугала его до полусмерти своим безумным полетом над кустами. Ему показалось, что вот сейчас она перелетит через голову Кентавра и будет растоптана копытами. Но он знал совершенно точно, что если осмелится прикоснуться к ней, то скоро она окажется в его объятиях и мысли его будут заняты совсем не наказанием. Проклятие, ну почему эта сереброглазая чертовка вклинилась в его сердце и отказывается уходить? В жизни Кина и так достаточно трудностей, а еще она появилась и начала мешать его делам.

Когда Алекса спрыгнула на землю, Кин с удивлением смотрел, как Кентавр последовал за ней. Родон поймал нервного жеребенка прошлой зимой, и прошло целых две недели, прежде чем ему удалось приблизиться к тому хотя бы на десять ярдов. Кентавр становился на дыбы и храпел, недвусмысленно показывая, что не желает иметь дело с человеком. Даже кузнец в Сент-Луисе побаивался жеребца, когда Кину доводилось оставлять Кентавра в общей конюшне. А вот теперь Кентавр трусил за Алексой, как послушный щенок, выклянчивая чуточку внимания.

Кин протянул руку, стараясь схватить поводья, но Кентавр резко вскинул голову, прижал уши и отпрыгнул в сторону. Алекса закусила губу, стараясь спрятать улыбку, и наблюдала, как Кентавр вскидывал голову и гарцевал вокруг Кина, не давая ему возможности притронуться к себе.

– Тихо! Стоять! – рявкнул Кин.

Кентавр тут же продемонстрировал своевольный нрав, напомнив Кину, что они проходили почти каждый день. Да, он натренирован нести всадника на своей спине, но никогда, ни за что не утратит свой свободный дух.

– Кентавр, да что это с тобой? – Алекса подошла к раздраженному коню, и он немедленно утих, услышав ее голос.

Кина потрясло, как быстро успокоился дрожащий жеребец. Алекса нежно отбросила челку с его лба и прижалась щекой к его шее, а Кин, не веря своим глазам, только качал головой. Одно тихое слово Алексы – и Кентавр стал как шелковый.

Он задумчиво разглядывал белоснежного жеребца и его новую повелительницу. Черные волосы и загорелая кожа Алексы контрастировали с ослепительно белой мастью животного, и все же они похожи. Так размышлял Кин, усаживаясь на корточки и задумчиво жуя травинку. У каждого из них был вольный неукротимый дух, который может быть приручен только нежным убеждением. При этой мысли хитрая, кривая ухмылка изогнула его губы.

Ничего, так или иначе, но он снова заманит эту очаровательную девицу к себе в постель. События предыдущего вечера не уходили из памяти, и его глодало желание, чтобы Алекса пришла к нему сама, по собственной воле, с охотой. Он жаждал обладать ею, на какое-то время сделать ее своей, научить искусству любви и убедить оставаться в Сент-Луисе до тех пор, пока не наскучит.

Кин отвлекся от своих размышлений и увидел довольную улыбку, расцветшую на губах Алексы, которая поглаживала белоснежную

гриву. Нет, он никогда не успокоится, пока сам не станет причиной такой чудесной, ослепительной улыбки. Родон был разочарован, что после вчерашнего Алекса отдалилась. Да, она отвечала на его ласки, но душу ее ему приручить не удалось. И именно это заставило его приехать в лагерь Карверов и дождаться, пока уедут Джастин и Расс. Ничего, как-нибудь ему удастся заманить ее в свою хижину на целую ночь и заниматься до утра любовью, пообещал он себе, поднимаясь в полный рост.

Алекса оглянулась через плечо на приближающегося Кина.

– Вам необыкновенно повезло – найти такого великолепного скакуна!

– Да. – Кин позволил себе слабую улыбку. – Осейджи почитают белого жеребца редким животным, обладающим магической силой. – Он кивнул в сторону Кентавра, потом спутал его. – У него благородная кровь. Он потомок чистокровного жеребца, которого осейджи называют Конь-Призрак. Однажды вождь По Хью Ска поймал отца Кентавра и попытался приручить, но тот отказывался от пищи и до тех пор злобно бросался на вождя, пока тот не вернул ему свободу. Индейцы знамениты своим умением обращаться с лошадьми, но даже они не смогли подружиться с Конем-Призраком. Осейджи часто готовы принести в жертву наездника, чтобы спасти лошадь. В бою они не подвергают риску самых ценных животных. Но сколько бы они ни старались, этот дьявольский конь дик и свободен как ветер и регулярно проводит табун своих кобылиц через их территории.

Алекса задумчиво рассматривала Кентавра, который спокойно пощипывал сочную траву.

– Как вы поймали Кентавра?

– Он отбился от табуна после драки с другим табуном. Он ослаб, и я застал его врасплох, – объяснил Кин, легко подходя к ней.

Алекса совершенно не была готова к тому, что Кин снова обнимет ее. Она взмахнула черными ресницами и взглянула прямо в бронзовое лицо, окаймленное черными волосами. Алекса совершенно запуталась. Почему Кин Родон преследует ее? Дюжины женщин с удовольствием удовлетворят его мужские нужды и желания. Почему же он взирает на нее с неприкрытым вожделением в глазах? Она одета как последний оборванец, волосы перепутались и отчаянно нуждаются в расческе, кожа пропиталась ароматом свежеиспеченных оладий. Может, он тоже, как и ее отец, пытается использовать ее? Влюбить в себя по уши, а потом посылать торговаться с отцом? Алекса чувствовала себя марионеткой. На нее давили с обеих сторон сильные, волевые мужчины, которые видели в ней лишь средство достижения своих целей. Они совершенно не интересовались ее мыслями и убеждениями. Ни одного не беспокоило, что же она чувствует. Не живой человек, не дочь, не интересная женщина, а просто залог в их коварной игре.

– Почему вы хотите меня?

Ее вопрос, заданный в лоб, застал его врасплох, и когда она отвернула голову, уклоняясь от его поцелуя, он едва не прикоснулся губами к дереву. Кин изогнул бровь и задал этот же вопрос самому себе. Господи, у него были дюжины причин для такого поведения, но никогда ни одна женщина еще не настаивала на подобных объяснениях.

– А почему бы и нет? – уклончиво ответил он, накручивая ее волосы на руку, как канат, и притягивая ее ближе. – Вы в высшей степени привлекательная женщина.

Рискуя с корнем вырвать волосы, Алекса нырнула ему под руку и со смехом помчалась вокруг дерева.

– Я думаю, не обманывает ли вас зрение, – с легкой насмешкой отозвалась она. Быстренько бросив взгляд вниз, Алекса решила, что в ее внешности нет решительно ничего обольстительного. – Я заметила в городе нескольких женщин, с которыми не могла бы сравниться, даже если бы нежила и лелеяла себя целыми днями.

Кин подозрительно разглядывал ее, пытаясь понять, что за игру в кошки-мышки она затеяла.