Сердце Девы
Шрифт:
В одной из своих историй я написала, что жизнь состоит из встреч. И как в воду глядела. Вот эту, вспененную, водопадную. Сверкало солнце, во все стороны летели брызги, лупил по камням поток. Почти у наших ног под обрывом медведица ловила форель и выбрасывала на берег медвежатам. Те лопали с урчанием, едва ли не заглушающим шум воды и… смутный крик?
Манул натопырил уши. Робин нервно забегала по краю обрыва.
— На помощь зовет кто-то, — морщась от брызг, сказал лесовей.
Это ж как надо кричать, чтобы переорать водопад?
И
«Спасите-помогите-снимите меня отсюда!»
— А ты где? — выстрелила ответной очередью букв Робин.
Читеры.
— Посреди! На камушке!
Если прикинуть, «камушек» был ростом в три меня, обомшелая скала, наполовину скрытая потоком, на скале корявая ива, а на иве кто-то был. Свисающие ветки его почти прятали.
— Робин, дострелишь отсюда? — я полезла в рюкзак за веревкой, которой разумно разжилась на станции. Как и хоть плохоньким, но ножом.
Лучница прикинула расстояние. Привязала длинную нитку одним концом к веревке, а вторым к стреле. Облизнув палец, проверила ветер. Натянула лук. Вжих!
Стрела угодила в комель ивы и прочно застряла. Незнакомец выбрал веревку и обмотал ею ствол. Манул то же сделал с нашей стороны, только вместо ивы была сосна.
— Лезь, — настучала я в чат.
— Боюсь!
Мы переглянулись. Лесовей зыркнул на воду с ужасом и отступил на шаг. Робин передернула плечиками.
Ну, ясно, воину отдуваться. А я, между прочим, высоты боюсь.
Я обмотала вторую веревку вокруг талии.
— Ну, вытащите, если что. Рукавицы есть?
Лучница стянула пару прелестнейших замшевых перчаток — в таких не охотиться в диких дебрях, а на балу руки для поцелуев протягивать. Но выбирать не приходилось. Так, руки и ноги на веревку и поползли вниз спиной. «Какое небо голубое!» А спина совсем мокрая, скорей от пота, чем от брызг. И по лицу течет противно, и не вытереть. А о камнях внизу подо мной лучше не думать. Ерунда, отресаюсь. Или лесовей подлечит, мана у него полная.
Меня схватили за плечи и резко дернули вверх. Я заорала и едва не пустила в ход кулаки, потому что меч оставила на том берегу.
«Вступить в диалог?
Отклонить?
Игнорировать?»
Счас будет ему «диалог»!
И почему здесь нет кнопки: «Больше не показывать эту табличку»? Дурацкую!
На меня круглыми ошалелыми глазами смотрел дворф. То есть, здесь их зовут… подгорниками? Да хоть подпольщиками! Дворф и есть, разве что без бороды. Квадратный, ростом мне под грудь, волосы кудрявые. И мантия, мокрая и драная, но явно магическая. А еще посох к стволу прислонен. И как не упустил в воду?
— Я Анаид, сударыня, — учтиво поклонился он, держась за ветки.
— А как сюда попал?
Я встряхнулась и покрутила головой.
— Медведица…
Мой гнев выветрился разом. Как мне такое знакомо! Занесло меня как-то в зону с такими монстрами!.. Всем монстрам монстры. Воскреситься на кладбище не могла — там они тоже ходили тучами
— Ну… я телепортнул и застрял. Бафф кончился, маны не хватает… — делился наболевшим Анаид. — У тебя зелья нет? Я верну…
Зелья восстановления магии у меня не было.
— Полезешь по веревке. Ты первый, я за тобой.
Я перевязала на Анаида страховочный конец. Ох, до чего же маги на низких уровнях беспомощные. Хилые, и манка постоянно кончается. Хуже нет ими играть.
Анаид сглотнул, зажмурился и пополз по веревке. Ну, в храбрости ему не откажешь. А я решила проверить, нет ли в иве чего вкусного. И допроверялась до осиного гнезда. У разрабов игрушек тяга к гигантомании. Только разок было наоборот, когда мой чар едва не умер от заклинаний молнии и огня, пока я разглядела пуляющуюся ими мелочь. Но в этот раз осы были что надо, крупные, как вертолеты. А я без ковырялы. Пришлось прыгать в воду и нырять. Хорошо, что рыб-убийц в свежей воде не было. Зато рифов и водоворотов выше крыши. И каменных порогов, и норовящей оплести руки-ноги травы. Выползая на берег, чувствовала я себя, как после мясорубки или стиральной машины. А то и обеих разом.
— Тут она! — проверещала Робин сверху и прыгнула. За ней изящно спустился ко мне Манул, на ходу растопыривая ладони для заклинания. А Анаид слезал осторожно и с достоинством. Меня раздевали, ворочали, лечили, сушили… А я сперва прикусывала губу, стараясь не орать и не стонать, а потом стало хорошо. Вот бы в реале так — поводил руками, и залечен перелом… Эх!
— Станем лагерем, — сказал лесовей сурово. При всей его хилерской мягкости характер был кремень. — Мне ману надо восстановить, а Боудикке — выспаться.
— Тогда я поохочусь, — весело объявила Робин.
— А я готовить умею, — торжественно сообщил Анаид. — Вы меня не гоните, ребята, ок? А то магу одному тяжко.
Робин постучала себя по лбу:
— Выдумал он! С чего нам тебя гнать?
— Нам по дороге в Синеградье любая помощь пригодится, — взвешенно поддержал Манул.
А я заснула и не слышала, что они там еще обсуждали и решали. У раненых свои преимущества.
Но табличка маячила на краю зрения, мешая мне нормально отдыхать. Так, что это там?
Плавание — +2.
Ого, оказывается, и это у них загнано в пассивные умения?
Почему я тогда не исполнила роль топора? Хотя… рыцарю положено владеть всеми видами оружия, волочи… ухаживать за прекрасной дамой, ездить верхом, сочинять стихи и… что там еще? Играть в шахматы!
Я заорала мысленно: «Нет, только не это! На шашки еще, пожалуй, соглашусь»…
***
Сашка ждал моего пробуждения, как и обещал.
— Ну вот, всё опять в порядке с твоими органами, все на месте. Я держал руку на пульсе, то есть, на саркофаге.