Сердце чудовища
Шрифт:
Вдруг в ночной тиши раздался щелчок пальцев и довольное цоканье языком – незнакомка явно обнаружила то, что искала. Она принялась срывать с земли маленькие красно-черные грибы и засовывать их в карман. Ах, вот оно что! Чудище хорошо знало все многообразие растений округа Спирос. Девушка воспользовалась темнотой, чтобы собрать грибы, выбирающиеся из земли только по ночам. Они были известны не только Змею, но и биологам института аномальной биологии своей способностью вызывать видения и сводить с ума. Неужели эта очаровательная барышня – наркоманка? Это предположение почему-то подействовало на Змея угнетающе.
Когда сбор галлюциногенных грибов был закончен, девушка встала и, вернувшись на тропинку, пошла обратно. Змей приготовился выплыть из своего укрытия, когда она пройдет
Какое-то время ничего не происходило. Монстр не выдержал. Он отлетел на пару сотню метров и пронесся по лесу, описывая сферу с центром в месте привала девушки. Змей специально не пытался уклоняться от вековых стволов и даже издал кошмарный гортанный вой. Он нарезал круг за кругом, ликуя от того, что льющийся отовсюду шум должен зверски напугать девицу. Из-за дикой скорости его полета она, наверное, испытывает чувство, будто на нее со всех сторон света надвигается нечто ужасное. Хотя никаких предположений монстру и не надо было делать. Он сразу ощутил ее страх, услышал шум бешено колотящегося сердца и учуял покрывший ее тело липкий, холодный и неодолимо влекущий его пот. Он снова в одно мгновение достиг границ ее видимости. Он знал, что она напугана, но хотел увидеть ужас в ее глазах. Потому монстр подплыл еще ближе и заглянул в ее лицо.
Девушка увидела два с тарелку величиной глаза, пылающих дьявольским зеленым огнем, и сползла с дерева, вжавшись в его ствол спиной. Сияние монстра осветило ее лицо, и Змей поразился, насколько красива была его сегодняшняя жертва. Он несказанно удивился тому, что такая красавица считает нормальным предаваться бесстыдному наркотическому пиршеству в этом нехоженом крае. От страха ее глаза расширились, явив бесподобный изумрудный оттенок. Такой яркий и сочный, словно он хотела затмить его нефритовый взор. Черты ее лица, тонкие и удивительно изящные, казались змею высеченными теми же всесильными демонами, что создали его облик на попирание человеческого разума. Только ее дивный лик должен был губить мужские сердца. Но возможно, что одержимость чудища страхом окрасила ее лицо в столь притягательные тона. Монстр подплыл к ней и стал вращаться вокруг своей оси, сворачиваясь кольцами. Как далекая звезда, он спустился с неба, чтобы полюбоваться этим упоительным изгибом чувственных губ, угольной чернотой бровей, милыми ямочками на щеках, и унести сладкий образ с собой в холодные космические бездны, лишенные женственности и совершенства форм. Девушка не отставала от чудища и тоже созерцала его, благоговейно замерев и не смея пошевелиться.
И вдруг, когда змей уже подумал, что надо переходить к игре в догонялки, когда он представил, как эта соблазнительная девица с истошными криками убегает от него, как он любуется безупречными контурами ее удаляющейся фигуры, девушка… расхохоталась.
– Уффф, ну и примерещится же! – произнесла она, протирая выступивший на лбу пот. – Не зря я искала эти штуки… Ни одна химия не сравнится с этими грибочками… Никогда не встречала такого ужаса! Вот это класс!..
Озадаченный Змей прекратил свое вращение. По всей видимости, девушке показалось, что он лишь иллюзия, навеянная "волшебными" грибами. Как рассерженный отец, он сразу наполнился яростью к этим маленьким красно-черным проказникам, избавляющих девушек от страха и позволяющих им потешаться над его ужасным обликом. Он с досадой почувствовал, как ее пульс успокаивается. На прекрасном лице воцарилось облегчение – по всей видимости она ожидает, когда придет очередь нового видения. Ну что ж, сейчас он превратит игры разума в игры с настоящей чудовищностью!
Змей встрепенулся и обвился мощным туловищем вокруг хрупкого тела. Страх вернулся в ее сузившиеся зрачки, но монстр уловил, что к его любимой эмоции добавилась какая-то иная. В ее взоре играл самый настоящий
Змей устремился вперед. Сперва летел небыстро, потому как опасался повредить чрезвычайно уязвимое человеческое тело, ненароком ударив его о деревья. Он повернул шею и с раздражением обнаружил, что ее глаза светятся неподдельным восторгом.
Змей взмыл вверх и поднялся над верхушками деревьев. Он почувствовал, как девушка схватилась за его рога. Что ж, теперь он может не бояться, что она упадет. Со скоростью смерча чудище понесло ее сквозь воздух, ставший плотной и холодной субстанцией. Внизу все слилось в сплошную зеленую полосу. Шум ветра казался бурей, сквозь которую даже он не мог услышать ее криков и разобрать, крики это экстаза или паники. Чтобы не дать ей и шанса остаться равнодушной, чудовище, не сбавляя скорости, стало подниматься выше. Вот они пронзили облачную страну призрачных и неясных форм и выпрыгнули навстречу гигантской серебряной луне. Бескрайние леса превратились в темно-зеленые пятна, глубокие озера – в лужицы, а полноводные реки, пронзающие этот заброшенный уголок мира, – в тоненькую серебристую паутину.
Змей поймал себя на неудержимом желании унести прекрасную девицу еще дальше. Дать ей полюбоваться безжизненными кратерами Луны, восхититься сметающими все на своем пути и никогда не спящими бурями на Венере, поразиться холодом и пустотой бесконечного космоса! Но ее тело не было способно вместить весь этот поразительный опыт. Он еще раз оглянулся и прочел на ее лице исступленное ликование от захватывающей дух прогулки.
Монстр прорезал небесную твердь и с безумной скоростью стал падать в объятия земли. Вот внизу показалось печально знаменитое Черное озеро. Змей устремился к его зеркальной поверхности. Спустя пару секунд он обрушился на отражение луны в недвижимой озерной глади и ушел под воду, породив море брызг. Они с головой накрыли упрямую девицу. Он поднялся чуть выше, чтобы половина его тела находилась над водой. Теперь полностью мокрая девушка сидела на нем, как на диковинной лодке. Какое-то время он разрезал поверхность озера, давая ей вдоволь насладиться прибрежными красотами.
Наконец, подумав, что прогулка и морские процедуры выдули весь морок из ее разума, Змей долетел до суши и позволил девушке обессилено опуститься на землю. Он снова завис над нею и стал привычно вращаться, ибо неподвижность необычайно тяготила его существо. Змей оглядел прилипшую к коже влажную одежду, делающей заметными волнующие очертания ее молодого тела. Он не удержался и обвился вокруг нее, заключив в объятия, словно пылкий юноша. Перейди он грань, отпусти контроль буквально на мгновение, любительница запретных удовольствий была бы моментально раздавлена его могучим телом. Возможность испытывать ужас снова вернулась к ней, и Змей несказанно обрадовался этому обстоятельству. Тепло ее тела пожиралось его ледяной чешуей. Монстр поднялся в воздух и замер, наслаждаясь ее близостью, любуясь сверкающим платьем, в которое облачили ее собственные ужас и изумление. Как величайшую драгоценность держал он ее в объятиях, думая о том, что даже его чудовищность не в силах заставить его причинить вред такому чуду. Он был совершенной оправой ее непревзойденной красоты.
– Что ж, – прошептала она, – если мне суждено умереть, то здорово, что мне посчастливится погибнуть от рук такого поразительного существа…
Монстр удивился, что в такой проникнутой здоровьем и красотой девушке может обитать пессимизм. Она должна отчаянно цепляться за жизнь и умолять его не пожирать ее, а вместо этого находит странное наслаждение в мысли о своей причудливой гибели. Он вгляделся в ее глаза и нащупал на их дне ужасную и грозную силу, способную разрушить что угодно на земле. Он словно посмотрел на собственное отражение. Тоска и гнетущая печаль обхватили ее душу точно также, как он обвил ее тело.