Сердце чудовища
Шрифт:
– Это непростое задание, Ваше Ректорство, но я постараюсь справиться и дать доктору Грэндсу правильные инструкции…
– Наивный мальчик! – с сожалением посмотрела на него Карла. – Это еще не было заданием. А единственной правильной инструкцией для Уолтера, у которого из кармана вываливаются на ходу запрещенные препараты, будет вообще не приближаться к этой особе.
Валентин почувствовал, как тревожная тень продолжает набухать и приобретает поистине грозные очертания.
– Теперь задание, –
– Я… – начал было Валентин.
– Вижу, что не понял, – устало произнесла Карла. – Я передаю ее в твои руки не потому, что корпус борьбы с зависимости входит в твой Центр, а потому, что более надежного, порядочного и уравновешенного человека просто невозможно найти во всем Спиросе! Я знаю, что ты не научишь ее плохому, не попадешь сам в ее сети, ибо все эти помешанные люди порой чертовски обаятельны, и не совратишь ее, потому что предан лишь работе. Одном словом, будешь ей отцом. Не справишься – уволю!
Валентину было что возразить на этот хвалебный отзыв. И не только природная скромность заставляла его считать себя худшей нянькой для молодой девушки. В данной ему характеристике он был не уверен не столько в определениях, сколько в самом слове "человек". Но озвучивать эти мысли ректору института явно не стоило.
– Я позабочусь об этой оступившейся девочке, – серьезно ответил Валентин.
– И я не сомневалась, – подмигнула Карла. – Тогда пошли.
Валентин по-джентльменски обогнал Карлу Бэсфорд на пару шагов и распахнул перед ней тяжелую дверь приемной. Та была расписана старинными руническими знаками охранных заклинаний. Валентин внутренне усмехнулся, подумав, что его беспрепятственный проход выпукло подчеркивал более чем декоративную роль вычурных символов. Была бы в них хоть толика древней магии, эти чары хорошо подумали бы, прежде чем пропускать через себя то, что таилось в глубине Валентина.
Когда они оказались в большом и светлом помещении, предваряющем кабинет ректора, Валентин заметил возле стола секретаря изящный девичий силуэт. Новая сотрудница стояла к вошедшим спиной. Грива роскошных волос, обжигающих взгляд пронзительной чернотой, опускалась на плечи.
Девушка обернулась, и Валентин будто в испуге увидел пронизанные трогательной женственностью изящные черты лица и глаза, цвет которых напомнил ему напитавшуюся летнем солнцем сочную зелень. И странная, едва заметная тоска показалась Валентину изысканным украшением ее восхитительного лица. Эта томительная печаль, словно орудие художника, обосновалась на
– Не будем перегружать друг друга формальностями, – усмехнулась Карла, покровительственно посмотрев на обоих. – Валентин, забирайте!
Новая сотрудница подошла и уверенно протянула руку. Она ничуть не выглядела смущенной, но со скучающим и немного высокомерным выражением рассматривала своего нового руководителя.
– Альсента Браун, – представилась она. Ее голос показался ему лишенным выразительности, словно она сильно устала.
– Валентин Стронгхолд.
Когда мягкая рука Альсенты коснулась мозолистой ладони Валентина, его сердце предательски дрогнуло и сжалось в неожиданно томительном и страстном порыве. То ли он так разволновался, потому что боялся, что девушка сможет узнать его, хотя это было совершенно невозможно. То ли одного взгляда на ее восхитительное лицо было достаточно, чтобы произвести в его душе грандиозные движения чувств, что тоже было для него не характерно. В любом случае, переживание от встречи с Альсентой Браун было таким сильным и ярким, что Валентину стоило заволноваться о здоровье его сердца, бешено колотящегося в груди. Но он и не думал беспокоиться об этом органе. Его восьмикамерное сердце, сшитое в сумрачном измерении духами зла из алмазных нитей и снабженное сапфировыми перемычками, было самым прочным элементом в его организме.
Третья глава. Неловкий ужин и большая глубина
Стоило им выйти за порог приемной, как Альсента шумно выдохнула. Ее голос тотчас наполнился той замечательной бархатной грубостью и живостью, что довелось услышать Змею прошедшей ночью.
– Уф, эти тетки за пятьдесят просто невозможны! Кто догадался сделать женщину, находящуюся в этом гибельном для всего живого возрасте, ректором целого института?
Валентин пораженно наблюдал, как скука мигом испарилась с ее лица, явив совершенно хулиганскую ухмылочку.
– Ну…
– Я зверки голодна. Валентин, вы отведете меня поужинать? Весь день не ела. И как можно так заволокитить процесс оформления, а?
Альсента посмотрела на Валентина, широко раскрыв глаза, будто ее вопрос вовсе не был риторическим и требовал немедленной реакции с его стороны.
– Как выпускнице Императорской Академии вам, наверное, приходилось сталкиваться с гораздо более ощутимой бюрократией, – осторожно высказался Валентин.
Она одарила его снисходительным взором и издевательски хмыкнула.
Конец ознакомительного фрагмента.