Сердце бури
Шрифт:
Однако Верховный лидер был достаточно внимателен, чтобы заметить в словах и в движениях собеседницы — в том, как упрямо она не желает глядеть на него — отчаянное отрицание, свойственное человеку, который готов поверить тому, во что ему никак не хочется верить.
— Не стану спорить с вашим утверждением, хотя и нахожу его оскорбительным, — спокойно и даже весело отозвался тот. — Однако я видел это дитя своими глазами. Совсем недавно она стояла передо мной, как и вы сейчас. Такая юная. Такая прекрасная. Источающая Силу. Сверкающая, подобно мириадам звезд. Поверьте мне, Лея, увидев ее… его я не мог ошибиться. Скажите, не показалось ли вам с самого начала подозрительным, что Сила пробудилась в этой девочке так внезапно
Лея по-прежнему пыталась не допустить даже мысли, что в словах врага может быть толика истины.
— Призовите сына, генерал, — настаивал Сноук. — Я знаю, стоит вам мысленно воззвать к нему, попросить о помощи — и Кайло явится в цитадель. Он привык действовать сгоряча, под влиянием импульса. Наверняка, он не заставит себя ждать.
— Его будет поджидать ловушка?
— Да, — не стал отрицать Верховный.
— Вы сделаете его пленником?
— Может быть. Но обещаю вам, он будет жить. Его смерть не только не нужна мне, но и крайне нежелательна. Как-никак, мальчик — официально объявленный наследник Дарта Вейдера. И пока большая часть наших союзников еще не знают, что он решил переметнуться.
— А что ему оставалось? — зло спросила генерал. — Пока он был в заточении, в наручниках, он молил вас о помощи. Когда его допрашивали, пичкали наркотиками, избивали, когда приговорили к смерти, Бен молил вас о помощи — не о спасении, нет. Он лишь ожидал вашего совета, вашей поддержки. Но вы были глухи.
— Что ж, — заключил Сноук, — мы оба предали его. Это трудно отрицать.
— Я по крайней мере была рядом. Я пыталась помочь, пыталась сделать хоть что-то. Когда его пытали, я ощущала его боль, как свою. — Лея говорила яростно и отчаянно, широко раздувая ноздри. Ее грудь вдруг опалило обидой — как ни странно, это была обида за сына и его обманутую веру. — Но вы… вы просто избавились от него. Выбросили, как измятый кусок бумаги. Так что вам нужно от него теперь? Снова превратить в раба? В живую эмблему зла? Нет, Рэкс, я не позволю вам манипулировать Беном.
— Иначе ваш сын погибнет, — напомнил тот. — Чары этой девочки уничтожат его. Она не виновата в этом, однако ее дар рано или поздно потребует новой жертвы, и если Кайло в это время окажется поблизости…
Только теперь несчастная мать подняла на искусителя больной, усталый взгляд. О Сила, что он делает?! Он льет масло в огонь, который и так уже полыхает вовсю.
— Нет, — повторила она негромко, но твердо. — Ни при каких условиях, что бы вы ни говорили. Вам не удастся схватить моего сына. По крайней мере, не с моей помощью.
Верховный лидер задумчиво поглядел на нее — и уже через мгновение бесстрастно кивнул.
— Как вам угодно. Думаю, когда вы прибудете в цитадель, мы еще вернемся к этому разговору. И не единожды.
— Можете не трудиться, — Органа усмехнулась уголком рта. — Своего мнения я не изменю.
— Посмотрим. Как бы то ни было, ваши детишки оба знают, где находится моя резиденция и наверняка догадаются, где искать вас. А значит, с вашей помощью или нет, но однажды они явятся, чтобы вас спасти. Явятся, скорее всего, вдвоем. И если за безопасность вашего сына я еще могу ручаться просто потому, что, как уже было сказано, он нужен мне живым, то девочка обязана будет или покориться, или проститься с жизнью. С такой мощью ее опасно оставлять в живых. Если она решит, что мы с нею — враги, я сделаю все, чтобы уничтожить ее, пока это еще возможно.
***
То, что Лею Органу удалось застать в столице и захватить живой, генерал Хакс справедливо считал огромной удачей, едва ли не самой потрясающей за всю Корусантскую кампанию. Он распорядился, чтобы до прибытия на Бисс пленницу стерегли с особой тщательностью. Слабость Органы помешала поместить ее в энергетическую ловушку, как это сделали с той девицей с Ач-То; врачи однозначно заявили, что вероятность второго сердечного приступа еще велика, и куда разумнее будет держать их пациентку — если только генерал в самом деле намерен довести ее до Бисса — в медицинском отсеке. У Хакса попросту не нашлось аргументов против, но уж в медицинском-то отсеке он приказал принять все мыслимые меры предосторожности: дефлекторные щиты, круглосуточная охрана и, разумеется, камеры слежения.
Каждую секунду генерал Органа находилась под наблюдением. Иной раз в одиночестве, не находя себе места, она металась из угла в угол, словно дикий зверь, посаженный в клетку. В какой-то из таких моментов она поймала себя на мысли, что вот так же вел себя Бен, когда она, мать, держала его под замком, под камерами, — и от мысли этой Лее сделалось и смешно, и горько. Вероятно, это не простая случайность, а справедливое воздаяние неведомой воли?
И точно так же металась Лея сейчас, после разговора с Верховным лидером, когда Фазма и еще двое конвоиров проводили пленницу, бледную и обозленную, назад, в ее палату, которая одновременно выполняла функции тюремной камеры, и заперли дверь. Органа чувствовала, что тело ее горит, как в лихорадке, а ноги опасно подкашиваются — и все же продолжала ходить туда-сюда с упрямой решительностью. Она просто не могла заставить себя сесть, ведь «сесть и успокоиться» странным образом означало сейчас для нее «сложить руки», «сдаться».
Как ни удивительно, но первым бессознательным ее порывом было в самом деле позвать Бена — не для того, чтобы просить выручить ее, а всего лишь затем, чтобы мать могла убедиться, что с ее ребенком вопреки страшному рассказу Сноука все хорошо. Теперь, когда Бен был открыт для нее и мог ее услышать, казалось, сама Сила велит ей обратиться к нему…
Однако генерал тут же оборвала сама себя. Нет! Эта полумертвая тварь, в конце концов, права. Бен никогда не умел сдерживаться. Стоит ей дать о себе знать — и сын, конечно, примчится за нею на Бисс, даже если она попросит его не делать этого.
Наконец Лея немного замедлила шаг и, отдышавшись, принялась думать, как ей быть.
Да, такого она и вправду не могла себе вообразить. Самое очевидное, для чего она могла понадобиться главе Первого Ордена живой — это публичная казнь, которая стала бы демонстрацией окончательной победы над Новой Республикой и еще раз потешила бы не в меру разросшееся тщеславие генерала Хакса. Но оказалось, у Верховного лидера совсем другие планы, предвидеть которые у нее просто не хватило бы фантазии. Выходит, она, Лея, должна стать приманкой для несчастных детей — для Бена, которого Рэкс мыслит своей собственностью, и для Рей, которую искаженное воображение бывшего гранд-адмирала мнит каким-то древним ситхским божеством.
Нет, что бы там ни думал себе Сноук, нельзя допустить, чтобы его план претворился в жизнь. Лея еще помнила последнюю ошибку Люка, когда тот вообразил ее сына, своего ученика и племянника, некой жертвой Тьме во имя торжества Света — и отправил юношу прямиком в руки врага. Ошибка, которая дорого обошлась им всем. И сейчас, вспоминая этот горький урок, Органа говорила себе, что никогда не поступит, как брат. Даже если ее сыну в самом деле угрожает таинственная темная сущность, дотоле дремавшая в песках тысячи лет, пусть так. Но по крайней мере Бен останется волен самостоятельно решить свою судьбу вместо того, чтобы вновь сделаться рабом или пленником.