Сердце Аспида
Шрифт:
— Я не просто крылатый. Ты вернула мне способность к обороту. До утраты истинного имени я обещал стать сильнейшим из драаков. Теперь же, королевская власть дает мне право называться Драконом. То, что ты видела сейчас, лишь оборот в его остаточной части.
— Скажи, значит по рождению ты из Азаргэза?
— Отчего ты так решила?
— Ирмина рассказала, что в основном фейри с такой способностью относятся ко Двору Грома и Ветра. Например, тот же Брон. Насколько я знаю, он тоже драак.
Что последняя часть моей речи
— Ты успела свести дружбу с худшим из Клинков? — стараясь на сорваться на рык, уточнил Замфир.
Я чувствовала, что ступаю по тонкому льду. Отвечать следовало осторожно, дабы не всколыхнуть опасные подозрения. Впереди ждал побег и ничто не должно было ему помешать.
— В каком смысле «с худшим»? Он что — бездарность по части «помахать мечом»? — попыталась разрядить обстановочку хромающей на обе ноги шуткой. Но номер, к сожалению, не прошел.
— В том смысле, что не умеет держаться подальше от того, что принадлежит мне, — все же зарычал король, практически выдувая из резных ноздрей облачка пара.
Видимо, я не смогла утаить легкую тень страха, столь агрессивной оказалась собственническая реакция Замфира. Заметив её, он вновь глубоко задышал, решительно пытаясь обуздать своего внутреннего дракона.
— Прости, я сейчас нестабилен. Мой зверь просто не примет новых фаворитов. Ты это понимаешь?
Король немного отстранился, так, чтобы нам удобно было смотреть друг другу в глаза. Он ждал ответа на свой вопрос с таким выражением лица, словно отчаявшийся игрок в рулетку, который рискнул поставил на кон всё до последнего гроша.
— Понимаю, — подтвердила максимально серьезно. — Никаких новых фаворитов. Если мне разрешается оставить старых, то я согласна, — под конец, я всё же засмеялась, пряча лицо в ладонях.
Несмотря на серьезность темы, в целом наш разговор выглядел ужасно комично. Видимо, когда в земных сказках рассказывали про чрезвычайную «жадность» крылатых ящеров, то ни капли не приврали. Я буквально кожей чувствовала эту всепоглощающую потребность Замфира присвоить меня себе в единоличное владение, не взирая на здравый смысл и последствия.
— Вот поэтому я и отсутствовал так долго, — закрыв глаза и сжав ладони в кулаки, признался он. — Пытался установить контроль. Даже мысль о том, что ты может посмотреть благосклонно на другого сида, приводит моего дракона в животную ярость. Пока наша с ним связь не окрепнет, лучше тебе его не дразнить.
Замфир стал таким горячим, словно его терзал жар. Кожа снова потемнела и покрылась объемной ромбовидной чешуей. Чем-то похожей на змеиную, только крупнее и графичней. Не удержавшись, я погладила один из ромбиков.
— Мой дракон, — прошептала, наслаждаясь звучанием и согревающей гладкостью под пальцами.
Сильная
— Не знаю, чем я заслужил тебя, моя бесценная. Моя Королева.
Я вскинула на него взгляд, озадаченная прозвучавшим.
— Отчего ты называешь меня королевой?
Очень хотелось добавить «и ты», но я благоразумно не стала этого делать.
Вместо ответа Замфир переплел наши пальцы и куда-то повел.
Оказалось, путь наш лежал в гардеробную, почти идентичную той, что досталась во владение мне. Вправду, тут не было настолько роскошного панорамного окна, да и зеркало, перед которым мы остановились, отличалось гораздо более скромными размерами. Однако мне хватило его, чтобы разглядеть сотканную из красного дыма высокую зубчатую корону, которая невесомо венчала мою растрепанную макушку.
Я удивленно ойкнула, тут же потянувшись к ней рукой, разбираемая восторгом и любопытством. От прикосновения корона немного «плыла», но едва стоило прекратить её касаться, как было утраченная четкость линий вновь возвращалась к ней.
— Что это? — оставив в покое странное украшение, спросила у Замфира, который с жадным восторгом следил за моим отражением.
— Это доказательство того, что моя Сила, как и Чары Железного Двора, признали тебя, приняли как свою королеву. Если ты пожелаешь, я возьму тебя в жёны, и после обряда ты воссядешь рядом со мной как равная. Ты будешь подобна бессмертным правительницам древнего Инмира. Не тень венценосного супруга, а истинная Владычица принявшей тебя земли.
Замфир говорил так пылко и торжественно, так открыто гордясь мною и восхищаясь, что я вся внутренне сжалась, предчувствуя тяжесть того удара, который должна буду нанести ему, отвергнув его предложение и защиту.
На пару предательских мгновений, когда я только увидела своё отражение в зеркале и, должно быть, живущая в сердце каждой наивной девочки вера в прекрасных принцесс и отважных рыцарей вспорхнула волшебной жар-птицей, в моей душе возникло малодушное желание всё отменить и остаться здесь, в этой сбывшейся сказке. Но затем перед глазами, как наяву, встала шкатулка с её страшным, взывающим о спасении содержимым.
— Она теперь так и будет тут висеть? — Я попыталась «разогнать» дымную конструкцию руками, но безуспешно.
Король нахмурился.
— Это всё, что ты мне ответишь?
Я повернулась к нему лицом, честно стараясь не отвлекаться на полное отсутствие одежды. Фейри в принципе к наготе относились одобрительно и никакой неловкости, пребывая в таком состоянии, не испытывали. Вот только мои мысли от представшего перед глазами великолепия скакали, как полоумные суслики, жутко мешая сосредоточиться.
— Я отвечу тебе «да», но не сегодня, — находить верные слова было мучительно и сложно.
— Почему не сегодня?