Сердце Аспида: Жена поневоле
Шрифт:
– Что за ритуал такой? – повело меня от страха, руками за стул зацепилась, чтобы не упасть, ежели меня сознание подведёт.
– Жертвоприношение, – пробурчал батюшка. – Как издревле принято Аспидам невест отдавать, так и тебя ему отдадим.
Воздух в горле застрял, на шее словно удавка стянулась, сердечко удар пропустило.
– Что ж это, вы меня к столбу привяжете, ему на съедение оставляя? – сморгнула, опешив от новости.
– Таков ритуал, – удручённо кивнул князь.
– А ежели он забудется, что жена я, а не просто жертва? – резонно подметила.
– Тю на
– Потому каждый год девок портит и не возвращает? – выпалила едва дыша. – Убил их? Съел?.. Почему с нас требует поборы съестные. Ежели б умным и справедливым был, он бы своё княжество построил и в нём бы правил, порядки наводил.
– О том не нам судить, ведь неведомо нам, чем живёт и дышит Аспид на самом деле. Гадать и сплетни перебирать можно бесконечно, но истинно ли так… То тебе вызнать шанс будет, и, ежели умная девица, знания используешь по разумению, а не глупости. А умная не предаст мужчину, коему в верности клялась. Тому, кому и родители когда-то приносили клятву и обязаны самым важным, что у них есть…
– Княжением? – робко предположила я.
– Твоей жизнью, Воль… – так же тихо обронил батюшка.
– Что это значит?.. – надломился мой голос.
– Вот за этим я тебя и позвал, доченька. Чтобы поведать тайну старую. Тайну, кою никто знать не должен. Лишь я, матушка твоя, Микула, прислужник, нянька Варварушка…
– А Микула что рассказать может?! – не поняла. – Языка-то у него нет.
– Потому и нет… – многозначительно кивнул князь.
– Отрезали?
– Сам, дабы клятву не нарушить.
Опешила я от услышанного.
– А Варварушка потому одинокая, – продолжил откровение князь, – её клятва обетом безбрачия подкреплена с тех пор.
– Ох, не нравится мне это, батюшка, – призналась как на духу и руку к сердечку приложила.
Князь мрачно оценил моё волнение, смерил взглядом тяжёлым и заговорил вновь:
– Пять вёсен минуло, когда хворь страшная тебя одолела. Уж кого мы только ни звали, скольких знахарей, ведунов и врачевателей ни привозили… Что только ни делали, но ты плохела и чахла с каждым днём. Отчаялись мы тогда с матушкой твоей и решили ведьму лесную сыскать…
– Белогорью? – уточнила чуть слышно. О том, что к злым духам взывала, когда дела свои чёрные творила, давно молва ходила. И Белогорью люд не любил, стороной обходил, но как бы то ни было, ежели случалось нечто, за что простые лекари не брались, втайне друг от друга до бабки бегали.
– Её, – задумчиво кивнул князь. – Но и она сказала, что помочь не в силах. Нет таких лекарств в природе. Совсем отчаялись мы с твоей матушкой было, но ведьма смилостивилась над нами и поведала о том, что есть тот, кто сильнее всех на свете. И духом, и телом, и знаниями… Посоветовала к нему обратиться. Мол, он – наша последняя надежда…
– Аспид?.. –
Моё сердце и без того громко стучало, а как осмелилась догадку брякнуть, удар попустив, ускорило бой.
– Он самый, – опять подтвердил мою мысль батюшка. – И мы под покровом ночи малым отрядом тех, кому доверяли, отправились к ритуальной пещере, что находится в горах, к югу от нас, в одном дне пути. Ритуал вызова Аспида совершили и несколько дней прождали змия. А когда он прибыл, рассказали, зачем его вызвали и тебя показали. Не хотел он браться за это дело. Но мы с матушкой были готовы на что угодно… Клялись, божились… согласны были отдать всё, что он пожелает, лишь бы тебя спас. Он взял с нас обещание, что когда время придёт, мы не откажем ему в праве забрать этот долг. Мы согласились, будучи уверенными, что он злата затребует, может земель… И тогда Дамир велел вас с ним оставить наедине. Уж неведомо мне, что он делал с тобой в пещере и как хворь снял, но забрали тебя через несколько дней уже здоровой, а на груди шрам был…
Вновь приложила ладонь к груди… к сердцу, где, сколько себя помнила, рассекал мою грудь шрам. Побелел со временем, но всё одно, хоть и аккуратный был, но, как по мне, уродливый.
Его стыдилась сильно. И всё думала, как мой муж к этому уродству отнесётся, не станет ли меня чураться? И сколько бы раньше ни спрашивала, откуда он, мне никто о том, не говорил.
Так вот значит, откуда он.
Вот, стало быть, кто его оставил…
– Сердце? – предположила несмело.
– Лишь догадываться о том можно, – пожевал губы князь. – Но издревле ходили легенды, что у Аспидов два сердца. Потому и живут они дольше. Потому и сильны многократно.
– И я, – запнулась на мысли, – думаешь, я его силу имею?.. – глупой показалась сама себе, но не спросить не могла. Отец на меня мрачно смотрел, брови хмурил, так губы плотно поджимал, что скулы вверх-вниз ходили. – Пустое это, батюшка, – не выдержала молчания, – я не умею перекидываться змеем. Огнём не палю… и зла на людей не держу. Мне любо наше княжество. Я бы и жизни другой не хотела…
– Так-то оно так, но ты всё равно другая, Воль. С тех пор, как вернул нам тебя Аспид, ты стала крепче. Никогда более не хворала, даже царапины заживали быстрее, чем у кого бы то ни было… В ловкости ни одна девица тебе не ровня. Глаз зоркий, лучник любой обзавидуется. Уж не знаю, что тогда Дамир сделал с тобой, но ты жива и здорова!..
– Так значит, не вы, а я ему жизнь должна, – покивала мыслям неутешительным, всё больше загоняя себя в пучину неотвратимости.
– Это тайна, Вольха, никто не должен о том знать, и ежели мы все кровью клялись и обеты давали, твоё слово у алтаря будет дано. Но я пообещал Дамиру, что ежели расскажу тебе всё до свадьбы, ты не сболтнёшь никому. Ибо тайна не только твоя, но и его… И ежели прознают, что тебя спас Аспид, некоторые отвернутся, проклятие повесив. А другие охоту на вас откроют, дабы завладеть той силой, что есть в нём и сокрыта в тебе его стараниями. От твоего молчания зависят наши жизни! Дамир знает, что мне верить можно, того и от тебя ждёт.