Сердце ангела
Шрифт:
— Но вначале мы приедем к отцу Гавриилу на остров Сими… Там ещё будут цветы, Крис?
— Там вечная весна, радость моя. Скоро появятся поля желтых и красных тюльпанов… Мы проснемся на рассвете, чтобы встретить восход солнца. Умоемся родниковой водой из каменного колодца во дворе, и я осыплю тебя ворохом только что сорванных цветов. Чистая и прекрасная, как весенний тюльпан, ты протянешь мне руку и мы войдем в храм, чтобы стать мужем и женой.
— В тот древний храм, которому уже тысяча лет? Боже, как это здорово!
— Но потом нас ждет настоящая греческая свадьба — Кэтлин уже, наверно, придумала, какой закатит пир. Я позову своих школьных дружков. Тех, с кем враждовал, и, конечно, Русоса.
— Крис, а как же… как же Голди и Брант? Мне совсем не хочется обижать их.
— Ты замечательная, детка! Я знал, что ты вспомнишь о Голди Джордан. Клянусь, она будет рада твоему возвращению. Когда-то эта женщина сделала выбор, признав сироту дочерью. И теперь, я уверен, сердце подскажет ей верный ответ. мы приедем в Сакраменто и она выйдет навстречу. Такая сильная и строгая, эта женщина обнимет тебя, а ты скажешь: «Мама, познакомься, это мой муж».
— Спасибо, Кристос… Ты рассказываешь дивные сказки. — Голос Виты стал блеклым, словно доносился издалека. — Я постараюсь увидеть все это во сне…
— Спи, дорогая. — Крис поцеловал покрытый испариной лоб. — Спи, я буду рядом. К несчастью, я не умею петь колыбельные. Но зато могу тихонько молиться. Наверно, в моей молитве неправильные слова, но суть самая верная. Господи, спаси и помилуй меня. Спаси и помилуй мою любимую, моих дорогих и близких. Спаси и помилуй всех добрых людей на свете…
Когда Вита уснула, Крис осторожно выпустил её руки и поднялся, собираясь уйти. Он был уже в дверях, когда раздался тихий голос:
— Мне страшно… Мне очень страшно, любимый…
Он бросился назад, но девушка спала.
— Я ждал тебя. Садись. — Хозяин указал Флавину место у стола, заваленного фолиантами. — Пришлось достать древние книги, чтобы ответить на твой вопрос. — белые глаза смотрели прямо на гостя.
— Разве ты можешь читать?
— Я вижу смысл, когда прикасаюсь к ним. — Он перевернул ветхую страницу.
— Каково же решение? — Крис опустился на стул с высокой резной спинкой.
— Я хотел помочь тебе, открыв доступ к священному озеру. Там было её спасение.
Вскочив, Крис схватил старика, приподняв его в воздух:
— Но ведь твое сокровище — всего лишь иллюзия! Ты обыкновенный мошенник! Я раскусил твой трюк!
— Успокойся, вернись на место. — Старик терпеливо вздохнул. — Разве иллюзия не целительна? Всякое внушение, к которому относится и твоя любовь, иллюзия.
— Довольно. В чем спасение Виты и сколько оно стоит?
— У девушки серьезный противник, имеющий власть над силами зла. Жертва давно бы покинула этот мир, если бы её не
— Кто может?
— Тот, кто любит её.
— Я же сказал, что готов оплатить любой счет. Любой.
— Речь идет о жизни. Жизнь за жизнь. Так говорится в этих книгах. Но в оплату идет только жизнь любящего. — Старик поднялся и подошел к очагу. Белые глаза полыхнули огнем. — Мне не хотелось это говорить тебе. Ты единственный наследник моих знаний, и я предвидел, что ты, не колеблясь, принесешь себя в жертву.
— Разве нет другого пути? — Флавин подошел к старику. — Поверь, я частенько играл со смертью, презирая страх. Я думал, что очень смел… Но это было другое, другое… Просто я не очень дорожил своей жизнью. У меня не было Виты…
— Страх — совсем не то, о чем думают люди, считающие себя смельчаками… Однажды жил человек, который научился ничего не бояться. Он взбирался на вершины, висящие над пропастью, держал в ладони раскаленную монету, спал в клетке со змеями. Этот отважный человек был непобедим в бою и завоевал целые царства. Но когда на его глазах враги хотели убить его ребенка — он испугался и отдал все. Только тогда к нему пришел настоящий страх.
— Я знаю. Впервые в жизни мое сердце едва не остановилось от ужаса, когда я понял, что диагноз Виты — не ошибка. Но у меня были силы и я решил бороться до конца. До конца…
— Но ведь я не сказал, что убить себя должен непременно ты. Разве у твоей возлюбленной мало рыцарей, готовых отдать за неё жизнь? — Он провел ладонью по листам развернутой книги. — Здесь сказано, «искренне любящий жертву». Ведь ты не один!
Флавин рванулся к старику, но, сделав над собой усилие, остановился.
— В твоих книгах отсутствует самое главное. Ты ничего не знаешь о Христовых заповедях. Там сказано, что убивать нельзя. Человек, унизивший свою душу злом, уничтожает себя. Вита отдала себя мне и только я должен защитить её.
— А почему не предоставить это удовольствие одному из сотен безнадежно умирающих от любви к ней? Это стало бы оправданием и смыслом его существования… Глупцы склонны к самоуничтожению. Я смогу договориться с потусторонним миром о простой замене. Ни ты, ни она никогда не узнаете, отчего умер какой-то слабоумный юноша где-то в неведомом вам городке. Это было бы мудрое решение.
— Но я бы потерял себя и её любовь… Ах, что ты знаешь о человеческой любви, хранитель обветшалых, заплесневелых таинств?! Прощай. Я сам позабочусь о Вите.