Сердце ангела

Грацкий Вячеслав Вениаминович

На первом, в гостиной, в ряд стояли «медведи». Тускло отсвечивали черненые доспехи, за исключением цвета почти не отличимые от стандартных лат «серебряных», но на самом деле – из более дорогой стали, с утолщенными броневыми пластинами. Даже карнелийские мечи пробивали их с трудом, остальные – едва царапали. Но и двигаться, конечно, в них можно было недолго. Правда, не для воинов Дарела. «Медведи» по обыкновению двигались столько, сколько было нужно. Бегали, прыгали, лазали и даже плавали. А уж рубиться они могли в них сутки напролет.

Взгляд

Дарела скользнул по их лицам, выискивая малейшие признаки слабости, несобранности, неготовности.

Рагнар Боуди по прозвищу Хмурый, двадцати семи лет от роду. Самый крупный, сильный и молчаливый. Неустрашимый и не знающий поражений. Главная ударная сила. И лучший мечник. Конечно, после Дарела. Нижняя челюсть Рагнара по обыкновению смотрела высоко вверх, а взгляд был надменен, как у аристократа в десятом колене. Рагнар знал себе цену, и с ним было нелегко. Но уж если шел в атаку, сметал на своем пути все живое.

Коменж Райс по прозвищу Циркач, самый ловкий и быстрый, способный забраться в любую щель на любой высоте. За природную бледность лица, за привычку прятаться от солнца Коменжа за глаза называли «упырем». Но только за глаза. Иначе он мог обидеться. А обидевшись, он превращался в некое подобие Рагнара, хотя и меньшего веса и с менее разрушительными последствиями.

Теобальд Олден, откликавшийся на прозвище Живодер и выполнявший в группе работу лекаря, был самым старшим – ему перевалило за тридцать пять. Единственный из всех женатый и отец троих детей, из-за чего отличался уравновешенностью и рассудительностью.

И Таркен Слэйд по кличке Гвоздь, арбалетчик. Единственный из всех, кто сейчас не ел глазами начальство. Все внимание Таркена поглотило оружие в его руках – арбалет «Молния», только-только поступивший на вооружение в Серебряную гвардию. Таркен еще не успел как следует ни насмотреться, ни испытать арбалет, и Дарел не сильно удивился бы, узнав, что Гвоздь еще и спит с ним.

Но оружие и впрямь было великолепно. Последняя разработка королевских оружейников имела уникальный механизм, за счет поворота дуги позволявший делать до двадцати-тридцати выстрелов в минуту, а сверху – небольшую коробку на тридцать болтов.

Дарел покосился на невысокого полноватого человечка, почти утонувшего в мягком кресле у камина. Полуприкрыв глаза, отец Оливер, главный инквизитор Уормса, перебирал четки, губы едва заметно шевелились.

– Святой отец?

Отец Оливер кивнул, блеснув лысиной, поднялся. «Медведи» как по команде опустились на одно колено, и отец Оливер простер над ними пухленькую ладошку. Зажмурившись, Дарел ощутил, как по телу прокатилась бодрящая волна святого благословения. Последние остатки сонливости испарились в один миг. Кровь забурлила и кипящим потоком понеслась по жилам, заставляя мышцы подергиваться от нетерпения. В душе привычно вздымалась волна ярости. И еще – ненависти. Давней, застарелой ненависти. Ко всем проклятым богом созданиям – колдунам и ведьмам, финмарским ублюдкам – мутантам, врагам короля и

Святой Церкви.

Сделав глубокий вдох, Дарел приоткрыл глаза, окинул товарищей взглядом. Ему рассказывали – святое благословение действовало на всех по-разному. Наиболее набожные Рагнар и Коменж испытывали чувства, схожие с чувствами капитана. Рагнар даже зубами поскрипывал, а рука в латной перчатке скрежетала, то сжимаясь, то разжимаясь. Коменж повторял слова святого благословения вполголоса, а его мышцы, по его словам, становились гибче и эластичнее, он делался будто из резины.

Рядом блаженствовал с полуприкрытыми глазами Теобальд. Медленные и тягучие слова благословения навевали покой и сон, так что мысли Тео невольно устремлялись домой, к супруге, к детям. А в его чувствах первенствовала любовь и забота о семье, так что самым сильным желанием было защитить их от богомерзких существ.

А вот Таркен, как показалось Дарелу, словно выпал из реальности. Он настолько погрузился в изучение арбалета, что, похоже, вовсе не заметил святого благословения. Но, так или иначе, Дарел знал: их скорость и реакция улучшились, а головы очистились от пустых и ненужных сейчас сомнений и желаний.

Закончив молитву, отец Оливер жестом поднял «медведей» на ноги.

– Ступайте, дети мои, – тихим голосом сказал он. – Именем Господа и архангела его Уриэля, отыщите и покарайте отступника.

Скрипнув дверью, порог перешагнул Каспар.

– Капитан, мы только что говорили со слугой Арнора, – сообщил «тайный». – Имейте в виду, башня в пять этажей. На каждом две-три комнаты, перед входом широкая площадка, двери обычные. Над пятым есть чердак и смотровая площадка с телескопом. Винтовая лестница по правую руку.

Дарел похлопал по рукояти меча у пояса.

– Мы выбрали короткие клинки. – Он повернулся к своим. Надев шлемы, «медведи» нетерпеливо переминались с ноги на ногу, позвякивая железом. – Готовы?

В ответ раздалось приглушенное рычание. Дарел толкнул дверь и двинулся к башне. За ним, обнажая клинки и перехватывая щиты, последовали остальные.

Арнор жил в южной части города, в элитном районе. Соседи – знать и богатые торговцы. Особняки – на больших участках, среди ухоженных садов. Условия для колдуна идеальные – до ближайшего особняка Джехарда почти пятьдесят метров. Да и сама башня – из толстых каменных блоков, под их защитой можно творить любое чародейство, не просочится ни звука.

Но, конечно, все до поры до времени. В конце концов глаза и уши всегда находятся. Обиженные слуги, завистливые коллеги, недоброжелательные родственники. Колдун, доживший до пятидесяти, Дарелу встречался редко.

По садовой аллее шли быстро, гремя железом и бряцая амуницией. Таиться больше не имело смысла. Если колдун не идиот и не профан, защитные заклятия его разбудят.

Подходя к башне, Дарел покосился на узкие окна-бойницы, начинавшиеся от третьего этажа, невольно замедлил шаг. Рядом тут же выросли Таркен и Коменж.