Сердце ангела

Бояджиева Мила

– Хорошо... Я расскажу тебе все. Только постарайся понять меня правильно...
– Крис задумался, импровизируя на ходу.
– Видишь ли, визит в Москву несколько скорректировал мои планы. Я должен был показать рождественские представления в Копенгагене, но немного изменил время и место действия. Отсюда мне предстоит путь в совсем другое место и с очень ответственной миссией... Я подумал, а что если Вита возмется помочь мне.

– Помочь? Это опять съемки фильма?

– Нет, дорогая, речь идет о моем личном, семейном деле. Я планировал успеть к Новому году... Честное слово, Вита, это чрезвычайно важно для

меня...

– Конечно, Крис. Ты же помог мне выкрутиться из московской истории. Можешь рассчитывать на мою помощь. Но что я могу сделать, объясни хотя бы.

– Обязательно. Но не сейчас... Видишь ли, я вначале позволил тебе уехать, а потом пожалел. И сгоряча что ли передал эту записку. Понимаю, как нечестно оказывал на тебя давление.

– О чем ты? Ты должен был сказать все сразу. Возможно, я бы вела себя по-другому.

– Но ведь Рисконти ждет тебя.

– Нет. Мне так и не удалось разыскать его.
– Вита заметно погрустнела, и Флавин, которому захотелось немедля отправить её к возлюбленному, приказал себе "не заметить" этого.

– Ладно. У вас ещё вся жизнь впереди, счастливцы. Я прошу у тебя всего лишь одну неделю. И клянусь, Виталия, ты не пожалеешь.

Глава 10.

Поздно вечером в гавани греческого города Лаврион смуглый брюнет зафрахтовал яхту. Он хотел остаться неузнанным и хозяин водного гаража Такис Лемистоклус сделал вид, что совершенно не догадывается, с кем имеет дело. Здесь всем было известно, что американский фокусник - чистокровный грек. Да и внешность его не оставляла сомнений. Но говорил он по-английски, прятал глаза за солнечными очками и, со всей очевидностью, скрывал свое подлинное происхождение. Заплатил американец хорошо. В оплату входила и застрявшая на языке Лемистоклуса фраза: "Рад служить вам, господин Флавинос. Вы у нас - знаменитость, что-то вроде национального героя". Но грек промолчал и даже шуганул недотепу-юнгу, уставившегося на мага и волшебника с открытым ртом.

Американец отказался от помощников, заверив, что отлично справится с яхтой сам. Это и понятно - на причале его ждала длинноногая блондинка самого что ни на есть экстра-класса. Бывший моряк, изучивший на всех континентах своеобразие женских прелестей, мог безошибочно определить красотку высшего ранга с любого расстояния. В дамах этой немногочисленной категории никогда не обнаруживалось ни малейшего изъяна, как издали, так и при самом близком рассмотрении. Ведь частенько бывает - идешь за обалденной девочкой два квартала, не отрывая взгляда от играющих бедер и стройных ножек, а догнав, чертыхаешься в три этажа, увидев размалеванную фурию.

Белокурая американка просто сидела на бетонном столбике для причальных канатов, бросая чайкам из пакета сто-то съестное. Но в очертаниях её плечей, осанке, в долгих взмахах руки и плещущихся на ветру длинных волосах угадывался фирменный знак, гарантирующий качество. Подойдя, маг обнял её, уткнувшись лицом в ароматную шею. Ноздри Лемистоклуса вздрогнули - ему почудился запах духов, окутывавших блондинку. Затем они шагнули на борт "Кафы", и все так же в обнимку направились к рубке.

Лемистоклус долго провожал взглядом покидающее вечернюю бухту судно. Он не воспользовался биноклем - и так в груди разлилась еакая-то непонятная смесь зависти, восхищения и мучительной жалости. То ли к себе, застрявшему до конца своих

дней на этом причале, то ли к тем, кто исчез в розовых сумерках - сильным, великолепным, влюбленным, но, увы, смертным.

"Есть повод выпить. Я угощаю", - неожиданно сообщил Лемистоклус напарнику и, заперев дверь своего "кабинета", вывесил табличку: "Водный гараж Такиса закрыт до следующего года", что означало - на целых четыре дня.

Господин Лемистоклус ошибся - слившиеся силуэты на борту яхты не означали жарких объятий. Во время перелета до Афин Вита не проявляла привычной живости. Уверенный, что она сожалеет о разлуке с женихом, Крис старался не надоедать ей беседами. Лишь когда он показал Вите ключи от яхты, девушка виновато улыбнулась:

– Извини, если у меня начнется морская болезнь. И в самолете укачивало и сейчас...
– Она поморщилась.
– В ушах звенит.

– Ничего. Это совершенно особенное море и у нас священный маршрут: мы едем в Рай, детка.
– Флавин подхватил покачнувшуюся на палубе Виту и она прижалась к его груди.

– Ты не обидишься, если я немного отдохну?

– Конечно, располагайся в любой из кают - эту ночь мы проведем в море. А я постою у штурвала.

– Ты и это умеешь?
– Вздохнула Вита.

– Скажи хоть слово, а я берусь доказать, что и Виталия Джордан первоклассный яхтсмен.

– Утром, ладно? Наберусь сил и освою штурвал

Крис проводил взглядом спускавшуюся в кубрик девушку. Ее здорово качало, но помогать Крис не стал.

... Когда Вита проснулась, было совсем темно и тихо. Мотор не работал. Суденышко мягко покачивалось на волнах, и это колыбельное колыхание нравилось ей. Набросив куртку, Вита поднялась на палубу и замерла, захваченная чудесным зрелищем - вокруг бархатная чернота и мириады звезд, необыкновенно ярких, звенящих. Палубные огни погашены, никого в целом мире, лишь плеск волн под килем, йодистый запах водорослей и тишина.

– Иди сюда, детка, - тихо позвал голос Криса. Он лежал на спине, положив за голову руки, и закинув лицо, словно загорал под звездами. Вита села рядом.

– Что за сказка, ещё утром мы кружили в снежной метели, а теперь - в звездной.

– Это мои друзья. мы знакомы с детства. Смотри - это Канопус - вторая по блеску звезда всего неба. Она находится в созвездии Киль. Вон там ниже четыре ярких точки - это Крест, а под ним совсем маленькая Муха. Те далекие звезды - Южный Крест. По словам Данте, он освещает преддверие Рая.

– А ты и вправду "звездный сын", Крис? Я читала что-то подобное в одной статье.

– Может, и так... Очевидно, я свалился с неба прямо на крышу дома в городке Мегаро неподалеку от Афин. И потом всегда поднимался туда, чтобы глазеть на звезды... Ты тепло одета?
– Флавин повернул к Вите голубоватое от ночного света лицо.

– Да здесь почти лето. Термометр на рубке показывает 12 градусов. И пахнет... Ты чувствуешь, Крис, пахнет водорослями и терпкими травами.

– Это с невидимых в темноте островков. Здесь их множество - тридцать девять, и только двадцать пять обитаемы. С Кикладами связаны две легенды. Говорят, что нимфы разгневали Посейдона и тот превратил их в скалы. Другая версия гласит, что название островов происходит от слова "kykos", что знат, круг, так как островки располагаются вокруг священного острова Делос.