Сердца небес

Вилтчер Кэтрин

Я слышу удовлетворение в его голосе. Не хотел бы я оказаться на месте Иванова в течение следующих двадцати четырех часов. Человек, который не нравится Петрову и его Братве, умирает сто раз тяжелее.

— Я отключаюсь от сети до следующего этапа операции, — говорю ему.

— Как мне с тобой связаться?

— Тебе не нужно. Я позвоню, когда буду готов.

— А если я узнаю что-нибудь полезное от Иванова?

— Напиши Грейсону. Он сразу же ответит.

Наступает пауза.

— Ты уклоняешься от ответа, Сантьяго. Правильно

ли я понимаю, что ты не мог уехать без нее? Было ли это обоюдным решением? Ты знаешь, что это еще больше втянет ее в это дело. Сегодня вечером ты украл ее у «хвоста» ФБР. Это будет выглядеть не очень хорошо…

Я встречаюсь взглядом с Джозепом в зеркале заднего вида. Я вижу, что он думает так же, как и Петров. К черту их обоих. Я свое отбыл. Ив все равно знает, что я эгоистичный ублюдок-убийца. Она принимает худшее во мне, потому что верит, что в моей душе осталась капля добра. Это неуместное убеждение, но все же.

— Как я уже и сказал, я свяжусь.

— Понятно. Приятного вам воссоединения.

Не ответив, кладу трубку.

Именно это я намерен сделать.

* * *

Полчаса спустя мы поднимемся в воздух. Никаких задержек в последнюю минуту или неприятных сюрпризов. Это было легко. Слишком просто… Тем не менее, мы можем наслаждаться успехом в течение пары часов, пока не приземлимся на моем острове и не начнем планировать следующий этап нашей операции.

Ив все еще без сознания. Как только мы оказываемся в сотне километров от Майами, я несу ее в спальню в задней части самолета. Я борюсь с желанием раздеть ее и порадоваться обнаженному телу, но знаю, что должен быть терпеливым. Положив на кровать, укутываю ее одеялом. Мне нужен холодный душ и пять минут с моим кулаком, чтобы унять жар желания.

Я встаю, чтобы уйти, но потом передумываю. Скользнув рукой под ее затылок, я убираю заколку с волос, выпуская копну темного шелка на белую наволочку. Ее волосы длиннее, чем я помнил. Она не подстригала их в мое отсутствие, и по какой-то причине меня это радует. Ив выглядит сногсшибательно, с такой бледной и чувственной кожей и этими длинными темными ресницами, веером падающими на щеки. Она — спящий ангел. Единственная женщина, которая может умерить худшие проявления моей порочности. Но только если я не уничтожу ее первым.

Оставив Ив отдыхать, я возвращаюсь в переднюю часть кабинки. На столе перед Джозепом стоит полбутылки бурбона и пустой стакан. Я сажусь и наливаю себе двойную порцию, прежде чем взглянуть на его ноутбук.

— Проблемы?

Он пожимает плечами. Я жду уточнения, но в свою сторону получаю мимолетный взгляд его стальных синих глаз. Джозеп — немногословный человек. Зачем произносить слова, когда эти глаза говорят все за него? Я сразу же читаю между строк. Он все еще зол на меня за то, что я так поступил с Ив.

Первая порция алкоголя обжигает мое горло, но после следует вторая. Я наклоняю голову, чтобы лучше видеть, над чем он работает. Изображения на экране

представляют собой лабиринт неразличимых коридоров — зернистые, черно-белые, малоподвижные. Пока я добирался до Ив, он был занят взломом резервной системы безопасности «Ридженси». Основную мы уже уничтожили. Мы намеренно нацелились на Иванова в месте, где нет камер, но мое решение в последнюю минуту вернуться за Ив было не так хорошо продумано. Просто еще один пример, как ее необъяснимая сила заставляет меня терять всякий здравый смысл.

Я наблюдаю, как он просматривает и удаляет кадры, в которых я появляюсь, работая быстро, прежде чем федералы доберутся до записи. Их не так уж много. Я заранее знал ракурсы камер, поэтому по большей части держался вне кадра, по возможности избегая прямого воздействия. Кадры переключаются на лобби, и мое внимание привлекает одинокая фигура.

— Стоп. Назад.

Он отматывает, и мы вместе молча наблюдаем, как в нижней части кадра появляется черная фигура в маске, подходит к стойке регистрации, достает пистолет и стреляет мужчине в голову.

— Боже, — Джозеп нажимает на паузу.

— Воспроизведи снова.

Мы наблюдаем за разворачивающейся сценой во второй раз. Холодный, расчетливый… Осмотрительный.

— Профессионал, — бормочет он, вторя моим собственным мыслям. — Не наш. Все держались под контролем и следовали расписанию. Все, кроме тебя.

Вот оно. Насмешка, которой я ждал.

— Просто включи этот момент еще раз, черт бы тебя побрал, — говорю я ему. — Нет, подожди…

Ив появляется в поле зрения камеры рядом со стойкой консьержа. Она идет по диагонали экрана к стойке регистрации. Я сжимаю челюсть. Точно знаю, как сцена будет разыгрываться дальше.

Долю секунды спустя она отшатывается назад, ее лицо застыло в беззвучном крике. Она роняет свою статуэтку и делает разворот на сто восемьдесят градусов. Что-то вне кадра привлекло ее внимание. Неизвестный мужчина появляется в поле зрения и кладет руку ей на плечо.

— Кто он, черт возьми, такой? — рычу я.

На мой взгляд, он стоит слишком близко к ней. Он продолжает касаться ее руки…

Он нежилец.

— Сейчас отмотаю и увеличу изображение, — бормочет Джозеп, но я его больше не слышу. Я слишком занят мыслями того, стоит ли разворачивать самолет и пустить пулю в череп этого человека. Никто не прикасается к Ив без моего разрешения.

— ФБР. Смотри, вот его значок, — Джозеп указывает на светлое пятно на экране. Два щелчка, и изображение увеличивается, подтверждая его подозрения. — Он мошенник. Мы разобрались со всеми остальными федералами… Выживших нет.

— Должно быть, он находился внутри помещения, — я протягиваю руку, чтобы налить себе еще выпить. Дерьмо. Наша разведка была хорошей. Мы знали обо всем за неделю. Все федералы должны были находиться в той машине наблюдения.

— Подожди, — говорит Джозеп, внезапно бросаясь вперед.
– Посмотри на его запястье.