Сердца Лукоморов
Шрифт:
Я наклонил чайник, целясь носиком в кружку, и из него, вместо горячего чая, к моему удивлению, потекла мутная жидкость. Я растерянно остановился, осторожно взял в руки кружку и понюхал её. Резко пахло сивухой.
– Это не чай, это же бражка!
– догадался я.
– Нет у нас никакой бражки!
– поспешил вмешаться Черномор, старательно подмигивая мне и испуганно глядя на мужичка, сидевшего возле перевёрнутой кверху дном кружечки.
– У нас есть только чай вприсядку.
– Какой же это чай вприсядку,
– Ты выдуй чайник разом, пойдёшь плясать, узнаешь, какой он бывает чай вприсядку, - хитро подмигнул мне лысый с мухоморами.
– А ну, дай я попробую!
– раздался голос у меня за спиной, оттуда протянулась лапища и сграбастала кружку.
Я только и успел проводить взглядом содержимое кружки в заросший рыжей бородищей рот. Это был, конечно же, незаметно вернувшийся в избу Буян.
Я удивлённо посмотрел на него, пытаясь найти следы рукопашной, оставленные двумя братьями-гигантами на его лице, но ничего не обнаружил. Более того, с не меньшим удивлением я услышал за стеной шум продолжающейся яростной битвы.
– А где твой мешок?
– спросил я, догадавшись, что он схитрил, сняв мешок, и заставив честных, но доверчивых и наивных братьев в кромешной темноте волтузить друг друга.
– Я что, дурной, что ли, с мешком на голове биться?
– удивился Буян, ставя на место пустую кружку и вытирая рыжие усы.
– Смотри, братья вернутся, поймут, что ты их надул, заставил друг друга лупить, так тебе наподдадут, - покачал я головой.
– Не, не смогут, - весело подмигнул рыжий.
– Это почему же так?
– искренне удивился я его нахальной уверенности в своей безнаказанности.
– Устанут, - хитро улыбнулся Буян.
– Серьёзно бьются.
Я прислушался и согласился с ним, что бьются братья серьёзно. Потом налёг на пироги, запивая их бражкой, делая мелкие глотки и стараясь не увлекаться.
Но все же не рассчитал и увлёкся...
Вскоре я сидел в обнимку с лысым мужичком, он пихал мне в рот мухомор, который я попробовал, потому что мужичок нашел веские аргументы, чтобы уговорить меня совершить этот подвиг.
Он спросил в упор.
– Ты любишь Великого Русского писателя Бунина?
Я икнул и ответил:
– Конечно, я люблю Великого Русского Бунина.
– Тогда ты плохо знаешь классику! И ты обязан съесть мухомор за Бунина. Бунин писал, что мухоморы на вкус чистая курятина. Ты веришь Бунину?
– Я верю Бунину.
– Тогда ешь, - настаивал мужичок, и добавил: - За Бунина!
А что мне оставалось? Я съел.
За Бунина.
В ушах у меня засвистело, я подумал, что это съеденный кусок мухомора так подействовал, но мужичок завопил отчаянно:
– Бонба летит!!! Лягай!!!
И, подавая пример, плашмя бросился
– Ты что, чудила?
– окликнул его вышедший на крик Черномор.
– Какая бонба? Вставай, это Лукомор на орле прилетел.
– Ну, ежли так, - смущённый мужичок ползал на коленках по полу, собирая в корзинку рассыпанные при падении мухоморы, ворча: - Летают тут всякие...
А у меня всё сильнее кружилась голова, особенно после того, как я закусил чай вприсядку мухомором. Сквозь туман я увидел, как в двери входит высокий седой старик с обветренным лицом, а на плече у него сидит серая голубка.
Старик вел за собой сильно побитых и сердито пыхтящих от усталости братьев. Они сразу же молча двинулись к Буяну, который поспешно протянул им навстречу кружку, наполненную брагой.
Медведь, всё так же молча, влил её содержимое махом в рот и так же молча протянул кружку ещё раз. Буян поспешно наполнил её из моего чайника, и теперь уже Вепрь, которому передал наполненную кружку Медведь, опорожнил содержимое.
– Слышь, Черномор, - сладким голосом спросил Вепрь, вытирая усы.
– Ты не знаешь случайно, откуда Буян вот эти мешки взял?
Он оглянулся на изменившегося в лице Буяна, мстительно улыбнулся, хищно подмигнул ему и выложил перед Черномором пустые мешки.
Хозяин, моментально распознав свою тару, заглянул в ларь, и молча полез под стойку.
Буян засуетился и торопливо завопил:
– Вот только без этого! Я случайно! Это на меня временное умственное помутнение нашло. Я сам всё обратно рассортирую!
Он схватил мешки и бросился к ларю.
Старик с голубкой на плече осмотрелся и подсел к Макаровне, они о чем-то тихо шептались, склонившись друг к другу.
У меня перед глазами все плыло и качалось, я стал всех угощать чаем вприсядку, помню, что даже пытался напоить серую голубку на плече у старика Лукомора.
Последнее, что я запомнил, это как ко мне подошёл, и хлопнул меня по плечу Вепрь, отчего я подумал, что вошёл по пояс в землю. Он улыбнулся и спросил:
– Из лука стрельнуть желаешь?
Когда бы это я отказался пострелять из настоящего лука?! Я с готовностью пожелал, и мы пошли на улицу, на болото, и там стали по очереди стрелять из лука.
Дальше я ничего не помнил...
Когда я проснулся, то понял, что лежу на кровати, на мягкой перине. Надо мной качался бревенчатый потолок, передо мной всё расплывалось.
Я с трудом и с отвращением вспоминал вчерашнее пиршество, с огромным трудом повернул голову и заорал от ужаса.
С подушки рядом на меня презрительно смотрела в два огромных выпученных глаза отвратительная большущая лягушка.
– Ну и муженёк мне достался!
– воскликнула она мерзким скрипучим голосом.