Сердар
Шрифт:
«Податель сего должен во что бы то ни стало догнать „Диану“ до ее прихода в Галле».
Члены общества «Духи вод» всегда переписывались между собой такими шифрованными знаками.
Ковинда-Шетти попросил Барбассона следовать за собой, и оба направились к порту, где на воде грациозно покачивалась яхта, названная своим владельцем «Раджа».
Она вполне заслуживала это имя красотой своих форм и быстроходностью. Это судно, длинное и узкое, было оснащено, как бриг, и, несмотря на водоизмещение всего в пятьдесят тонн, было снабжено машиной в сто лошадиных сил, а потому могло развивать скорость больше двадцати
Барбассон сразу понял, что при такой скорости, увеличенной попутным ветром, у него есть шансы догнать «Диану».
– Я даю тебе первоклассное судно, – сказал Ковинда-Шетти, – таких немного. Если ты не достигнешь цели, то лишь потому, что боги не пожелают изменить записанное в книге судеб.
Когда Барбассон сказал, что может не найти Сердара в открытом море, судовладелец посоветовал ему:
– Тебе незачем гоняться за «Дианой», держи прямо на остров, а так как ты наверняка придешь в Галле раньше, то крейсируй у входа, пока не заметишь ее.
– Ты прав, – сказал Барбассон, пораженный верностью этого довода, – теперь успех обеспечен.
– Желаю тебе этого, – отвечал индиец, – но помни, что на море никогда нельзя быть уверенным в наступающем дне.
Спустя некоторое время «Раджа» выходил из порта, легкий, как чайка, и несся в открытое море. Провансалец, стоя на капитанском мостике с развевающимися по ветру волосами, чувствовал, как им овладевает то жгучее чувство удовольствия, которое истинные моряки испытывают всякий раз, когда выходят в море после долгого пребывания на суше.
И он, обращаясь к грациозному судну, указывая рукой на обширное пространство воды, сверкавшее тысячью огней, воскликнул, перефразировав древнее изречение: «Вперед! Ты везешь Барбассона и счастье Сердара!»
Часть четвертая
МЕСТЬ СЕРДАРА
ГЛАВА I
Последние уловки Рам-Чаудора. – Прибытие «Дианы» на Цейлон. – Барбассон замечен на яхте. – Хитрость факира. – Уильям Браун предупрежден. – План Барбассона. – Смертный приговор факиру. – Заклинатель и пантеры. – Повешен.
Очень быстро «Диана» проделала свой путь. Через сорок восемь часов, когда лучшие корабли тратят на это гораздо больше времени, она на заходе солнца уже подходила к Галле. Прибудь шхуна получасом раньше, она смогла бы войти в порт, но теперь должна была провести ночь в море. После шестичасового выстрела пушки вход в порт становился недоступным из-за множества песчаных мелей, тянущихся вдоль фарватера.
Всякий, кому приходилось раньше общаться с Сердаром, не узнал бы его теперь. Веселый, довольный, неистощимый рассказчик, он как будто начал новую жизнь. Его друзья, Нариндра и Рама, не знай они печальной тайны его жизни, бывшей причиной мрачного настроения, и нынешних событий, конечно, удивлялись бы такой радикальной перемене в его характере. Но с самого начала они чувствовали к Рам-Чаудору инстинктивное отвращение и недоверие.
С тех пор как они покинули Гоа, их недоверие все усиливалось. Кроме худощавого тела, Рам-Чаудор ничем не напоминал факира. Эти люди, воспитанные в храмах, привыкшие к общению с брахманами, приобретают привычку вести определенный образ жизни, обладают особым стилем
Но если Рам-Чаудор не факир, в чем нельзя было уже сомневаться, а только выдавал себя за него, чтобы скрыть свои истинные намерения, то кого он хотел обмануть и для чьей пользы совершал этот обман?
Первый вопрос они решили легко: Рам-Чаудор хотел обмануть самого Сердара, по крайней мере, на борту «Дианы». Что касается второго вопроса, в чью пользу действует мнимый факир, они также пришли к логическому заключению, и очень точному. Человек, подходивший для этой роли, был только один: сэр Уильям Браун, губернатор Цейлона, который и раньше пользовался услугами Кишнаи.
Придя к такому выводу, друзья решили посвятить оставшееся время постоянному наблюдению за Рам-Чаудором. Надо было добыть очевидный факт, указывающий на его измену. Без этого, они чувствовали, будет трудно убедить Сердара. Между тем Рам-Чаудору достаточно перекинуться двумя, тремя словами с одним из тех «макуа», которые на своих пирогах окружают вновь приходящие суда, чтобы предупредить сэра Уильяма Брауна. Они были индийцами и знали, как ловко, несмотря ни на какой надзор, переговариваются между собой туземцы.
Негодяй, однако, принял все меры предосторожности, чтобы никто до последней минуты не догадался ни о чем, сам он казался совершенно незаинтересованным в том, что должно произойти в назначенный час. Он должен был передать губернатору Цейлона «олли», написанное Кишнаей, в котором самый опытный посторонний человек не мог разобрать ни одного знака. Что касается процедуры передачи, то она представлялась самой простой.
Когда суда стоят в ожидании посещения санитарной комиссии, выдающей разрешение на вход в гавань, к ним на пирогах подплывает огромное количество туземцев, предлагающих купить местные товары: фрукты, попугаев, обезьян. Достаточно было передать одному из них «олли» и прибавить при этом магические слова: «для губернатора», чтобы послание достигло своего назначения.
Рам-Чаудор был очень раздосадован, узнав, что «Диана» вынуждена провести ночь в открытом море. У него с этой минуты закрались в душу смутные опасения, которые с каждым часом усиливались и постепенно превратились в невыносимую пытку. С трудом он пересилил овладевший им ужас, когда увидел, что должен еще одну ночь провести на «Диане». Он инстинктивно чувствовал, что во всем этом для него скрывается нечто неведомое, ничего хорошего не предвещающее.
Когда «Диана» направилась к Галле, то оказалось, что выстрел пушки уже двадцать минут как объявил вход в порт закрытым, и шхуне не оставалось ничего другого, как остановиться в шестистах-семистах саженях от небольшой красивой яхты, бросившей там якорь всего за четверть часа до ее прихода.