Сербия о себе. Сборник
Шрифт:
Эти программные требования приблизили ГСС к слабой, но давней традиции сербской либеральной мысли, которая от самых истоков, со времен Еврема Груйича [108] , на первое место ставила достижение гармонии внешней и внутренней свободы, стало быть, национальной свободы и демократии. Это направление никогда не было преобладающим, но и не прерывалось (организация «Объединенная сербская молодежь», Светозар Милетич, Слободан Йованович, Владимир Йованович, Драгиша Станоевич, Светозар Маркович, Йован Скерлич) [109] . Эту непрерывность подтверждает и политика Гражданского союза Сербии, однако за отсутствием у него прочной позиции в доминантной культурной модели либеральное направление в Сербии пока не имеет массовой поддержки. Все же в период вооруженных конфликтов ГСС выступал против войны и проводил миротворческие акции, показывая, что и в условиях мощной военной пропаганды, в окружении сторонников военных действий можно противостоять правящему режиму и большинству.
108
Ефрем Груйич (1826/1827–1895) – сербский политик и государственный деятель. Один из видных представителей либерального движения в Сербии, основатель и руководитель Либеральной партии (1868–1878). Выступал против единовластного правления в Сербии и ратовал за введение гражданских свобод, конституции и парламентаризма. – Прим. переводчика.
109
Владимир Йованович – сербский государственный деятель и писатель, родился
Драгиша Станоевич (1844–1918) – доктор наук, профессор Великой школы, публицист и литератор. Получил образование в Западной Европе. Выдвинул формулу «сербизм-социализм». Считал, что сербский народ с начала 1880-х годов, то есть после Берлинского конгресса (1878) и попыток экономической и социальной модернизации независимого государства, оказался на распутье: «Или стать пролетариатом, или решиться идти путем западных народов, или путем, который ему указывает его народное учреждение – задруга». Поэтому сторонниками этого последнего пути, пути подъема общинного принципа на государственный уровень, должны быть не только социалисты, но и все патриоты. Светозар Маркович (1846–1875) – один из виднейших сербских социалистов, член Первого интернационала. Получив прекрасное по тому времени образование в Петербурге и Цюрихе, Маркович в шестидесятых годах приехал в Сербию, где вступил в политико-литературное общество «Омладина». Это общество, организованное в 1861 г. зарубежными (венгерскими и хорватскими) сербами в г. Гросс-Кикинда, вскоре разделилось на два крыла: умеренное, ставившее себе целью «свободу и умственное преуспеяние сербов», и радикальное, стремившееся к социализму. Светозар Маркович стал во главе левого, радикального течения «Омладины». В своей газете «Радник», основанной в 1865 г., он излагал Коммунистический манифест и во всех вопросах, за исключением славянского, выступал сторонником Маркса. В славянском же вопросе Маркович солидаризировался с Бакуниным, который, вопреки марксистам, предлагал славянам не ждать социальной революции в передовых странах, а приступить немедленно к организации социального переворота. В 1871 году «Раденик» был закрыт за восхваление Парижской коммуны и резкую критику тогдашнего сербского министерства Ристича. В 1872 г. Маркович издал книгу «Сербия на востоке», в которой доказывал, что распространение «задруг» (земельных обществ) могло бы принести южным славянам разрешение социального вопроса. Светозару Марковичу удалось создать центр радикально-социалистической деятельности в Крагуеваце, который вскоре приобрел значительное влияние и стал предметом преследований правительства. Газеты Марковича «Явность», «Рад», «Глас Явности» одна за другой закрывались, а под конец и сам Маркович был арестован и осужден к восьми месяцам тюрьмы. Тюрьма окончательно расстроила его здоровье. Надеясь на перемену климата, он переехал в Триест, где и умер 25 февраля 1875 г.
Слободан Йованович (1869–1958) – правовед, историк, государственный деятель. До 1897 г. занимал пост министра иностранных дел, в 1905–1941 гг. – профессор Белградского университета. Один из основателей и председатель шовинистического Сербского клуба. В 1941 г. – заместитель премьер-министра Югославии, в 1942–1943 гг. – премьер-министр югославского эмигрантского правительства в Лондоне. С 1946 г. – председатель эмигрантского Югославского национального комитета.
Йован Скерлич (1877–1914) – историк литературы и критик. Основатель и первый секретарь Союза писателей Сербии, член учредительного комитета издательства «Српска книжевна задруга», вдохновитель многих литературных и культурных начинаний, ввел в литературу целое поколение молодых писателей. – Прим. переводчика.
Характерный случай политики позора и бессилия сформулировать новую программу и предложить реальный выход из ситуации продемонстрировало СДО. В большинстве публичных выступлений Вук Драшкович вторил противоречивой политике и позиции своей партии, в результате чего из ее рядов вышли националистически ориентированные члены и отвернулись соответственно настроенные избиратели, а сторонники гражданственной, либеральной линии – не присоединились. Поэтому Драшкович стал лишь видимостью сербского оппозиционного вождя, видимостью, терявшей политический вес. Будучи либералом без твердой убежденности, антивоенным активистом с провоенной программой, примирителем конфликтующих народов со своей партийной парамилитарной гвардией, европейцем и западником европейской формы и народнического содержания, Драшкович дополняет представление о политической лабильности сербской оппозиции.
Противоречивость политических взглядов Вука Драшковича можно проследить на примере лекции, прочитанной им в лондонском Центре политических исследований в июне 1991 г., за три дня до начала югославских войн. Говоря о сохранении Югославии как о единственно разумном решении, он объяснил, что этнический раздел этого государства невозможен: «Этническая карта большей части Югославии напоминает шкуру леопарда... Нет такого чародея, который смог бы провести этнически чистые границы через эту леопардовую шкуру и через тысячи мужей, жен и их детей». Однако вопреки этому здравому выводу в той же самой лекции он сказал: «В этом случае (сукцессии Хорватии и Словении. – Д.С.) почти 40% сербов оказались бы за пределами нынешних границ Сербии. Кроме того, хорваты извлекли бы государственную выгоду из геноцида, учиненного над сербами. Мы считаем, что в случае распада Югославии к Сербии должны отойти все территории, с которыми в 1918 г. Королевство Сербия вошло в состав Югославии, а также все области в современной Боснии, Герцеговине и Хорватии, где сербы составляли большинство населения до геноцида усташей».
Противоречие очевидно. В принципе Драшкович считал невозможным разграничение югославских народов, но забывал об этом, предлагая решение конкретной проблемы, встающей при развале СФРЮ. И хотя тогда он выступал как противник войны и предупреждал об ужасающих преступлениях, неминуемо последующих при войне за чистые этнические границы между смешанными народами, сам же все-таки проводил эти границы. Глубоко противоречивый в своей политике, Драшкович оказался на распутье между двумя полярными политическими позициями и отстаивал обе одновременно. Находясь где-то между, он потерял почву, на которой мог бы взрасти политический переворот в Сербии.
Драшкович – единственный руководитель «национальной оппозиции», кто протестовал против бомбардировок Дубровника, а о «вуковарской победе» писал: «Я не могу праздновать вуковарскую победу, которую с такой эйфорией славит Сербия, опоенная военной пропагандой. Я не могу, ибо погрешу против жертв, против тысяч погибших, против острейшей боли и беды всех выживших жителей Вуковара ... Он – Хиросима, созданная хорватским и сербским безумием... Все в этой стране, а особенно сербы и хорваты, переживают дни тяжелейшего позора и тягчайшего падения». За два месяца до начала военных действий в Боснии и Герцеговине в январе 1992 г. во время круглого стола власти и оппозиции лидер СДО предостерегал: «Видимо, ясно, что нам не нужен Вуковар. Также, видимо, ясно, что насильственное решение нашего будущего, применение силы в Боснии и Герцеговине, в самом сердце недавней Югославии, сделало бы по меньшей мере половину этого народа беженцами, а их землю Вуковаром, и тогда пламя тотальной войны угрожало бы перекинуться на все Балканы и дальше».
В номере журнала «Српска реч» («Сербское слово»), сделанном 6 апреля, в день начала войны в Боснии, Драшкович опубликовал «Воззвание к гражданам Боснии и Герцеговины»: «В эти решающие часы, когда Босния и Герцеговина находится на грани между войной и миром, между жизнью и смертью, я присоединяюсь к всенародному бунту против шовинистско-фашистского безумия ... Это последний миг для граждан Боснии и Герцеговины, чтобы заглушить в себе религиозные, национальные
В согласии со своими антивоенными выступлениями Драшкович принял все предложения мирового сообщества по мирному урегулированию: Гаагскую декларацию, план Вэнса по решению войны в Хорватии, план Вэнса – Оуэна по Боснии, план Вэнса – Столтенберга и, конечно, полностью поддерживал Милошевича в его миротворческой политике и конфликте с Караджичем в августе 1994 г.
Наряду с этим Драшкович не отказывался и от военной программы, чем подтвердил двойственность своей политики. Теоретически он оставался верен идее «сербского единства» и окончательного разграничения с Хорватией, что и привело к войне. Во время военных действий в Хорватии он критикует ЮНА за неграмотное ведение войны и высказывает мысль о создании сербской армии, которая бы достигла лучших результатов: «В рядах сербской армии под сербскими национальными стягами, под предводительством сербских полководцев мы будем гибнуть за эти межи. Должны». Под этими словами, сказанными во время осады Вуковара, подразумевалось, что из-за отсутствия национальных символов и еще «не очищенного» командного состава ЮНА не способна вести наступательную войну. В силу этого Драшкович организовал свое партийное парамилитарное подразделение – Сербскую гвардию, чьи военные успехи журнал «Српска реч» описывал из номера в номер. Об этом отряде на похоронах его командира Джордже Божовича Гишки [110] Драшкович сказал: «У этой армии душа девичья, поведение монашеское, а сердце Обилича [111] . Это армия, которая защищает свое, а не отбирает чужое. Это армия, чьи командиры приказывают: «За мной, герои!»... Это армия, чей флаг никогда не захватят враги» [112] .
110
Джордже Божович Гишка был командующим Сербской добровольческой королевской гвардией, которой руководили Вук Драшкович и его жена Даница. Был самым известным сербским уголовником после Любы Земунца (один из вожаков югославской организованной преступности в Западной Германии, убит во Франкфурте-на-Майне в 1986 г.). Отряд Сербской гвардии был отправлен на фронт под Госпич. Гишка, лично ею командовавший, при странных обстоятельствах погиб при штурме этого города, существует небезосновательное предположение, что за этим стоял заказ спецслужб Белграда. – Прим. переводчика.
111
Милош Обилич (Кобилич) – центральный персонаж сербских эпических народных песен о Косовской битве. В них Обилич – зять князя Лазаря, оклеветанный как предатель. Ради восстановления доброго имени и чести он с двумя побратимами проник в шатер султана Мурада I и убил его, после чего был зарублен турками. В народной традиции Милош Обилич – символ чести и героизма. Исторически Милош Обилич был, вероятно, одним из великашей (сербский феодал), который совершил подвиг, убив неприятельского государя. В исторических памятниках упоминается лишь факт убийства султана, но не сообщается имя героя. Самые ранние упоминания его имени относятся к XV в. Переводчик одной из хроник на итальянский язык включил в текст расширенное повествование о бое на Косовом поле (ужин накануне битвы и здравица (тост) в честь Милоша Кобилича). В XVIII веке форма родового имени Кобилич меняется на Обилич. – Прим. переводчика.
112
«Дорогой Гишка, брат, Обилич, командир», – звучало 18 сентября 1991 г.
Открыто критикуя войну, СДО могло бы стать подлинной альтернативой, а его довоенный авторитет послужил бы залогом успеха политического направления, способного предложить Сербии решение, отличное от того, что предлагала власть. Но хотя фактически СДО не отказывалось от своей программы, у него не хватило мужества пойти на «национальное предательство» и взять на себя ответственность, предложив новую программу, которая вывела бы Сербию и бывшие югославские республики из состояния войны. Возможно, СДО и не могло этого сделать. Возникшему как популистское, националистическое и антикоммунистическое движение, Сербскому движению обновления было очень трудно занять противоположную позицию. У него недостало сил трансформироваться в современную европейскую гражданскую партию, которая подготовила бы для Сербии современную национальную программу, изыскала пути выхода из войны и возможность занять достойное место среди современных государств. Сильнейшие внутренние потрясения, произошедшие в партии, скорее свидетельствуют о «ревизии взглядов» самого Драшковича, чем о «ревизии» партийных целей. Пленник собственного имиджа и предшествующей политики, СДО попало в националистические политические силки, расставленные Милошевичем для всего оппозиционного движения, и стало заложником вдвойне. Будучи пленником собственного национализма, оно сузило пространство для маневрирования в среде избирателей, но не могло полностью отказаться от «сербского направления». В силу этих внутренних интересов и причин СДО создало амальгаму взаимно противоположных политических позиций: «старым» избирателям оно давало старые обещания, однако новая антивоенная политика была обращена к Сербии, ощутившей последствия не своей войны. Из-за этого внутреннего противоречия СДО попало в другой, внешний, круг зависимости, навязанной Слободаном Милошевичем. Заклейменный официальной военной пропагандой как предатель, Драшкович и по этой причине был вынужден сохранять отчасти свой национальный имидж, дабы множеством заявлений и жестов оградить себя от представлявших для него серьезную угрозу обвинений. Именно поэтому он не мог разоблачать истинную суть войны на территории бывшей Югославии и объяснять общественности, что программа «все сербы в едином государстве» неосуществима без военного конфликта. В силу этого антивоенная позиция СДО осталась в зачаточном виде, без серьезной базы.
Поскольку возможность разъяснить и раскритиковать национальную программу, приведшую к войне, была упущена, Милошевич без труда развернул миротворческую политику, не отказываясь от военных целей и программы. СДО как наиболее влиятельная сербская оппозиционная партия не смогла вскрыть перед общественностью истоки вооруженного конфликта. Тогда как правящая партия сумела представить свои действия в новом свете, а в СМИ появилась пропагандистская идея о непрерывности ее миротворческой миссии. Таким образом, из состояния войны Сербию ныне выводят ее зачинщики, а сербская общественность потеряла шанс зрело и рационально подойти к проблеме войны, а следовательно, и выйти из нее.
Исследование сербской оппозиции оборачивается изучением закрытого порочного круга. Оппозиционное движение зародилось в рядах националистически настроенной интеллектуальной элиты и начало свое политическую деятельность в середине 1980-х годов с национального вопроса. Когда с приходом к власти Милошевича идеи оппозиционно и национально настроенной интеллигенции стали всеобщими, большинство оппозиционеров поддержало его политику, чем укрепило мнение о Сербии как о политически единой, монолитной и окончательно «отделенной» стране. Был заключен «национальный консенсус» по ключевым вопросам национальных отношений в югославском государстве, консенсус, который никогда не ставился под вопрос, даже когда оппозиционеры отделились от Милошевича и основали свои партии. Парадоксально, но многопартийная система только укрепила программу, которая втянула Сербию в войну, так как партии, стоявшие на разных политических позициях, по сути, предложили общественности один и тот же проект, согласно которому сербам надлежало физически отделиться от других народов и сформировать этнически однородное государство. Всеобщее согласие, достигнутое в Сербии, свидетельствует, что речь идет об идее с глубокими и сложными историческими корнями, которую нельзя упрощенно истолковывать как авантюру и безответственность коммунистической партии, готовой на что угодно ради сохранения власти. Идея «все сербы в едином государстве» объединила сербских левых, правых и центристов (насколько можно вообще говорить о подобном разветвленном делении), чем доказала свою фундаментальность и силу, но также показала и наличие глубокого кризиса сербского общества и его элиты, которые в роковые для всех югославских народов времена не смогли сформулировать программу, основанную на современных принципах интеграции пространства. Единство национальных программ сербской оппозиции и власти доказывает, что югославские войны не есть посткоммунистический феномен, что их причины глубоки, а суть заключается в борьбе за доминирование на этой территории.