Серая тень
Шрифт:
Сколько бы продолжалась эта комедия, никто не мог сказать, если неожиданно не раздался громкий крик.
— Ксанка!
Девушка замерла и молниеносно подняла голову, высматривая источник крика. Васька торчал в окошке, и вяло махал ей рукой. Позади раздались сдавленные ругательства в исполнении черноволосого, но Ксанка не обратила на них никакого внимания. Тело тут же забыло о боли и страданиях выпавших на их долю.
— Васька. — Почему-то голос у неё был тихим, а вот эмоции били через край. Даже отсюда с земли, она видела, каким бледным и осунувшимся был мальчик. Он даже в пору начала их путешествия выглядел значительно
Внутреннее чутьё вело Ксанку вернее, чем провожатый. Она точно знала, где свернуть, где подняться по лестнице, а где нырнуть в небольшой стационарный портал предназначенный ля хозяйственных нужд, то бишь коротких переходов внутри дворца.
Васька ждал её сидя на кровати. Его широко распахнутые глаза на бледном личике, смотрели с надеждой и некоторой долей испуга.
— Васька паршивец, как ты мог попасться в лапы этих бандитов. Я чему тебя учила.
— Это ты про кого? — Настороженно спросил мальчик, с опаской косясь в сторону замерших у двери эльфов. Ксанка заметила его взгляд, посмотрела на остроухих и поморщилась — Я не про этих, я про тех бородатых мужиков. Васька — ты бестолочь. Ты в курсе?
— Ага. — Васька с готовностью кивнул и счастливо улыбнулся.
Ксанка продолжала сдавленно ругаться, однако её слова никак не вязались с её действиями. Пока из неё сыпались ругательства, она осторожно ощупывала мальчика. Её прикосновения были такими острожными, что Васька их почти не чувствовал, и от этого на глаза, сами собой наворачивались слёзы.
— Вась, ты чего? — Ксанка отстранилась и с тревогой заглянула в лицо мальчика.
— А ты чего? — Сдавленно проговорил мальчик и заплакал. Заплакал беззвучно и от того ещё более страшно. Крупные прозрачные слезинки катились по его щекам. Ксанка сразу же поняла, о чём хотел сказать мальчишка. Он не верил. Надеялся, ждал, но не верил, что за ним придут. И от этого становилось горько на душе. Ничего, она научит его верить, хотя бы ей, а там видно будет.
Ксанка вздохнула и осторожно привлекла мальчика к себе. Плакал он долго и с наслаждением, время от времени вздрагивая худенькими печами. А Ксанка лишь ждала, когда он успокоится, баюкая его в своих руках. Пусть поплачет, слёзы нельзя хранить в себе слишком долго, иногда их нужно выпускать, а уж он то такое право заслужил.
Глава 13
Лайтион проснулся и его передернуло при воспоминании о наказании. Тройверион окинул вверенную ему троицу насмешливым взглядом и сказал, что они могут считать себя условно свободными. Пока. Эмоций не было. Усталое тело требовало отдыха, усталые мышцы немилосердно ломило, а глаза слипались. Его некогда великолепная одежда теперь годилась только на половую тряпку. Да уж, с Тройверионом по зверству никто не сравниться. Эти сутки, проведённые в его обществе, надолго отбили у молодых эльфов желание экспериментировать с боевой магией на территории дворца.
Умыться и одеться было делом получаса. Осталось поинтересоваться, что за шум раздаётся со стороны площади.
Лайтион
Как ни странно, все собрались возле дверей в комнату Хазееля. И что они там такого нашли? Молодой эльф осторожно протиснулся вперёд и мгновенно замер при виде открывшейся ему картины. Его недавний противник, человеческий детёныш, горько плакал, уютно устроившись в руках незнакомой девушки. Мальчик совершенно не стеснялся своего состояния, он плакал так, как может плакать тот, кто имеет на это полное право. И вот удивительное дело, в это самое мгновение Лайтион его совершенно за это не осуждал. К горлу подкатила горькая волна сожаления. Сколько раз он сам хотел вот так вот уткнуться в тёплое плечо родного существа и дать волю своим эмоциям. Если бы мама была жива, он именно так и поступал бы, но сейчас некому было утешить, успокоить, объяснить.
Пока молодой эльф предавался воспоминаниям, мальчик в руках девушки начал успокаиваться, а потом и вовсе затих.
— Извини, я не знаю, что на меня нашло.
— Ничего. Всё в порядке. — Ксанка осторожно вытерла солёные дорожки на лице мальчика. Васька не сопротивлялся, только сидел почти, не дыша, и тихо млел от этих ласковых прикосновений. Осторожное покашливание у двери напомнило им, что он не одни. Васька ощутимо вздрогнул и перевёл взгляд на эльфов. Ксанка рядом с ним неуловимо преобразилась. Ласковый взгляд ушёл, и потемневшие глаза смотрели прямо на главаря всей этой ушастой банды.
— Ну, — ласковым голосом проговорила девушка, — и как вы мне это объясните. Неужели необходимость в моём присутствии была так высока, что нужно было калечить ребёнка?
Сантион уже готовый что-то сказать подавился словами, он нахмурился, потом слегка поморщился и спокойно проговорил. — С чего ты взяла, что его кто-то калечил?
— Вот как, а это значит, он ударился, когда играл? — Она безапелляционно ткнула пальцем в мальчика указывая на рану, на которой снова выступила кровь.
— Ксан, — Васька неуверенно тронул разбушевавшуюся девушку за руку, — я сам виноват, никто меня не калечил. Специально.
— Сам Васенька, это когда неудачно упал, — она скептически посмотрела на его измученную тушку и вынесла вердикт, — раз десять подряд. А то, что я вижу, называется предумышленно членовредительство.
— Чего? — Пискнул мальчишка и его щёки начали неумолимо заливаться красным цветом.
— Тьфу ты, это не то о чём ты подумал малолетний извращенец. Я тебе потом всё объясню, без свидетелей.
— А, ну тогда ладно, — облегчение в его голосе было столь явным, что все присутствующие не смогли сдержать улыбки.
Только сейчас Васька обратил внимание на столпившихся в комнате эльфов и неуловимым движением притянул к себе покрывало с кровати. Только основательно в него завернувшись, он соизволил зыркнуть из подлобья неназваных гостей. Того самого эльфёныша из-за которого он собственно теперь вынужден был соблюдать постельный режим, он заметил сразу и тот (о чудо!), смутился.