Серая радуга
Шрифт:
– Я ничего не заклинаю…
– То есть то, что я чуть не протаранил макушкой потолок на прошлой неделе — загадочная случайность и не более?
– Я собиралась тебя предупредить. И вообще, откуда я могла знать, что ты наденешь именно эти кроссовки…
– Потому что они единственные? — предположил Макс, уничижительно взглядывая вниз, на кроссовки. Потом перевел взгляд на физиономию Кристо: тот с любопытством наклонил голову, будто прикидывая точку кипения.
Стоп. Вдох-выдох, Макс Ковальски. Волноваться вредно. Вот ведь факт: его хладнокровие всю жизнь
Ирония вернула его в чувство, он спрятал пистолет и опустился во второе в комнате кресло, далеко вытянув ноги, чтобы удобнее было держать баланс. Это кресло было славно тем, что при неправильной посадке просто взбрыкивало, как норовистый жеребец, и ты оказывался на полу.
– Моя кружка три дня назад. Мои часы в прошлом месяце. Мой брючный ремень… - он слегка покраснел, а Кристо весело ыгыгыкнул, припомнив историю. — Прекрати эксперименты надо мной и моими вещами.
– Мне просто скучно.
– Скучно. Кажется, ты тоже сегодня скучал в клубе, - Макс повернулся к Кристо. — Когда принялся писать эту ахинею на двери. И в музее, когда тебя унесло в другой отдел, ты тоже скучал?
– Так там же оружие было!
– Игрушечки? — нежно и с пониманием переспросил Макс. — Так, может быть, тебе вернуться в Целестию, устроиться в артелавку Павлина, чтобы быть окруженным цацками… скучно не будет, а?
Кристо набычился. Вообще-то Дара уже полгода давала ему уроки вежливости, но в такие минуты вся вежливость из него пропадала.
– А тебе, - Дара возвела глаза к новой стайке тараканов, — может, пойти в отдел к производственникам? Будешь день-деньской создавать артефакты, беседовать с вещами и применять свои чары на всем, что попадется…
Он подался вперед, стискивая пальцами подлокотники, чтобы не опрокинуться.
– Решите, кто вы такие! Инфантильные детки, которые не видят дальше своего носа и ни черта не различают причины и следствия? Или оперативники во внешнем мире? Хотя в этом я сомневаюсь. Профессионалы не светятся. Мы же…
Макс откинулся в прежнее положение, когда понял, что его слушают только тараканы. Кристо зевал. Чтобы зевать не без пользы, он еще и ковырял в зубе длинным ногтем среднего пальца. Жест смотрелся откровенно нецензурным. Дара смотрела куда-то в дальние дали и как будто вообще вслушивалась во Вселенную.
Лекция Макса за восемь месяцев была отнюдь не первой. И даже не десятой. Хотя, справедливости ради нужно заметить, в первый раз реакция была та же самая.
– Ну, засветились, - буркнул Кристо, отковырявшись в зубах. — Лиц никто не запомнил, работали с искажалками. И еще… это… косили под нечистую силу все время. А что не по плану немного — какая разница? Ну, пришлось в музее долбануть охраннику по башке… Ну, не один раз, так не одному ж и охраннику.
Макс закрыл глаза и устало помассировал веки. Подростковое отношение к любому делу и целестийское отношение к жизни людей-свидетелей.
– Однажды вы проколетесь совсем немного, - пробормотал он, - а мир взлетит на воздух.
– Так не наш же и мир… ладно, шутка.
Ковальски махнул рукой. Разговаривать расхотелось совершенно, а между тем еще нужно поговорить по делу.
– Завтра уходим в Целестию.
Дара оторвалась от медальона с драконитом и сделала брови домиком.
– Мы здесь почти две недели. У нас три артефакта. Если объявится еще один, за ним лучше охотиться с пустыми руками.
– У нас два артефакта со снятым фоном, то есть, нейтральные, и один драконит, - поправила Дара. — Его я заблокирую как минимум наполовину — работы часов на шесть.
Но при этом она как-то странно подмигнула Кристо. Макс не заметил, он как раз боролся со строптивым креслом. Кресло решило, что Макс нарушил золотые правила сидения.
– Всё равно, таскаться с таким багажом за плечами невозможно. Это не обсуждается. Возвращаемся в Целестию.
– Где ты наябедничаешь на нас Бестии.
– Думаю, на сей раз я обращусь напрямую к директору.
Дара отвлеклась от подмигивания Кристо и метнула в Макса угрожающий взгляд. Экстер Мечтатель был лириком по призванию и менестрелем в душе, он не умел даже делать выговоры, но одних его грустных глаз хватало, чтобы сделать Дару несчастной. А потом несчастным становился и Кристо, согласно поговорке, что с кем поведешься — от того и наберешься.
– Из-за чего? — бросила артемагиня, подмигивая Кристо, но обращаясь то ли к окну, то ли к телевизору. — Бороздочки на двери? Случай в музее? Ты что, думаешь, другие звенья работают лучше нас?
Макс на секунду зажмурился и потряс головой. Не так давно резервной паре артефакторов — учителям Фриксу и Гелле - пришлось сходить в какой-то мир на оперативную работу. Порядочно засидевшиеся брат и сестрица вернулись в боевом настроении, одетые почему-то пиратами, вопя во весь голос «Йо-хо-хо, да здравствует свобода!» - и при этом обнаружилось, что нужный артефакт они забыли в мире, из которого пришли. После сокрушительного разноса, учиненного Бестией, парочка вернулась в мир, прибыла еще через два дня, но почему-то с тремя артефактами, и отчиталась в том плане, что вот, под руку подвернулись, неудобно было не взять, а то, что в историю этого мира вписана новая страница о борьбе с силами зла — это же ничего, да?
– Вы боролись с силами зла? — жадно спросила завуч Одонара. После того, как три тысячи лет назад она тоже боролась с силами зла на поле Альтау, ей не терпелось повторить успех. — Крупная была битва? Победа за вами?
Фрикс поправил на плече сладко сопящую сестру и ответил с достоинством:
– Мы не боролись с силами зла, мы ими были. Можно идти и учить детей? У меня учебные планы горят.
Трёхтысячелетний опыт Бестии дал сбой, учебные планы и правда горели, и резервные артефакторы убыли восвояси без членовредительства.