Серая Площадь

Адамс Дженнифер

– Ханна, успокойся, – умолял её отец, но девочка была безутешна, – Ханна! – повышая голос, жестко повторил мужчина.

– Я не хочу никуда лететь, – громко взвыв, словно её ударили розгами по лицу, Ханна топнула маленькой ножкой.

– Какая непослушная у вас дочь! – женщина крупных габаритов, чересчур похожая на упомянутую с утра тётушку Стэйси, осуждающе цокнула языком и поморщила свой узкий лоб. – Ей не помешала бы более строгая дисциплина и несколько уроков воспитания.

Отец маленькой Ханны сдержанно улыбнулся и сквозь зубы процедил:

– Казалось бы, уместное замечание, но разве воспитанные люди вмешиваются в личную жизнь не знакомых

им людей?

Тяжело выдохнув и набрав полную грудь воздуха, женщина побагровела. Эрику на миг показалось, что ещё немного, и она превратится в страшное чудовище и всех проглотит. Всех, кто встанет на её пути.

– Она сейчас лопнет, – хихикнула Ребекка. Всё это время Эрик не обращал на младшую сестру никакого внимания. А девушка разглядывала что-то крайне неинтересное в своём телефоне и молчала до недавнего времени.

– Я забыл, что мы вместе, – сухо сказал Эрик.

Надо отметить, что отношения с младшей сестрой у него были плохими, очень натянутыми. Его раздражало её легкомыслие, а в некоторых вещах – даже безумие. Внешне они были похожи – прямой нос, серые глаза и русые волосы. Также они вместе пошли ростом в высокого отца. Такая схожесть раздражала Эрика ещё больше, чем характер девушки.

– Пф, – фыркнула Ребекка и снова уткнулась носом в телефон.

– Заберите у неё куклу, – продолжила толстая леди, – этот малый жест воспитания определённо вам поможет в дальнейшем. Проявите благоразумие.

– Я согласен, – раскатистым баритоном проговорил её спутник.

Это был крупный мужчина с широкими плечами. По круглому лицу то и дело сбегали капельки проступающего пота. Было видно, что стоять ему весьма неудобно, и он, дабы удержаться на месте, напирал всем своим весом на изящную чёрную трость с серебристым клювом птицы вместо ручки.

– У нас с моей жёнушкой Мари двое прекрасных сыновей. Мы знаем толк в обучении маленьких непосед, – точно соловей, пропел мужчина.

– Я рад за вас обоих, но попросил бы, – настороженно подал голос отец Ханны, – впредь заниматься воспитанием своих детей, а меня и мою дочь оставить в покое.

Эрик с сочувствием покачал головой. И тут же вздрогнул. Его кто-то настойчиво дёргал за рукав. Увлечённый беседой, а точнее, спором, он, так же как и злосчастный отец Ханны, не заметил, как девочка отдалилась от разговоров и подошла к нему, протягивая свою куклу. Озадаченно посмотрев вниз, Эрик хотел было уже отвести ребёнка к родителям, но не успел – встревоженная мать Ханны, слёзно за что-то извиняясь, оттащила непослушную дочь прочь.

– Жаль, что родителей с нами нет. Отец, безусловно, вставил бы в диалог своё слово, – снова дала признаки жизни Ребекка.

Очередь хоть и неторопливо, но становилась короче. После незначительного столкновения между отцом Ханны с Мари и её супругом ничего интересного больше не происходило. И всего через час Беккеты стали занимать свои места в салоне самолёта.

– Я уже прекратила надеяться, – Ребекка завалилась назад и прикрыла длиннющими, покрашенными синей тушью ресницами глаза, – разбуди, когда прилетим. – Девочка нацепила розовую ночную повязку и мгновенно отключилась, слегка приоткрывая рот.

– Разумеется, – про себя подумав, что делать этого он, конечно, не станет, Эрик огляделся по сторонам. Мелкая дрожь пробежала по его спине и рукам – все, кто скрасил его длительное пребывание в очереди, находились рядом: женщина размером с самолёт, по имени Мари, маленькая капризная девочка с горе-родителями и похожий на незнакомца из сна, возглавляющий борт человек

в чёрном пальто. Будто почувствовав на себе взгляд, мужчина развернулся к нему и загадочно улыбнулся (хотя его улыбка больше походила на самодовольную ухмылку). Позже Эрик упрекнул себя за чрезмерное любопытство и бесконечные подозрения. Несмотря на звериный оскал и нехороший прищур, ничего отвратительного Эрик на лице мужчины не смог обнаружить, напротив, гладкое, чистое и выбритое лицо этого человека было чересчур прекрасно. Неестественно красиво. Ничего общего, кроме, пожалуй, стиля, с незнакомцем из сна у него не было.

Взяв заранее приготовленную книгу, Эрик Беккет попробовал устроиться комфортнее в кресле и до конца полёта позабыть о происходящем. В надежде, что Шекспир в этом ему поможет и скрасит время, Эрик ещё раз обратил взор на мужчину в пальто, мысленно ругая себя за повторный приступ паранойи. Случайно задев локтем своего спящего соседа, Эрик извинился. Старик, в свою очередь, не отреагировал ни на извинения, ни на удар локтем. Он продолжал мирно похрапывать в кресле, чуть опрокинув подбородок на грудь. Угрюмо глянув в окно, Эрик зевнул. Монотонный пейзаж из пушистых облаков нагонял тоску и укачивал.

– Я не хочу никуда лететь! – Послышалось сзади.

Закатив глаза и подумав, что спокойствия ему не видать, вконец потерявший покой Эрик обернулся на шум. Ханна неожиданно для родителей вскочила с кресла и бесцеремонно направилась в сторону выхода.

– Угомоните свою маленькую бестию! – накинулась на несчастных родителей уже знакомая всему рейсу Мари. Сидящий рядом с ней супруг тревожно дотронулся до мокрого лба белым носовым платком и мягко одернул спутницу:

– Дорогая, пожалуйста! Ты ведь пугаешь людей, – деликатно заметил он, – незачем тратить своё драгоценное здоровье на этот ограниченный контингент. Мари! Они не стоят тебя!

– Да-да, ты прав, они не стоят меня, – басом вторила супруга.

После того как ребёнка усадили обратно, а Мари заказала «второй» завтрак, стюардесса предложила прохладительный напиток Эрику. Поблагодарив за обслуживание, он снова углубился в чтение, стараясь не отвлекаться на беспокойную какофонию внутри себя – музыка истошно вопила, но думать о плохом Эрику совершенно не хотелось, ровно как и замечать слабые зелёные вспышки за круглыми стёклами самолёта. Постепенно те увеличивались в объеме и перерастали во что-то большое, неясную фигуру, обволакивающую корпус самолёта изумрудными, огненными языками пламени.

Мужчина в чёрном пальто, до сих пор не выказывающий никаких признаков жизни, повертел шеей, разминая отёкшие позвонки, и поднял руку, подзывая молодую стюардессу, а Эрик настороженно оторвался от книги, ощущая проскальзывающий внутрь скверный, дурной холодок. Когда-то юноша уже испытывал похожие эмоции – и ничем хорошим для него это не обернулось. Как и в те разы, внутри него словно оборвалась нить и лопнуло сердце: с дрянными предчувствиями он не мигая уставился на незнакомца в пальто. Бегающая по салону самолёта и выполняющая многочисленные приказы Мари миловидная стюардесса с облегчением выдохнула и поспешила направиться в сторону поднятой руки. Эрик на секунду отвлёкся от пристального слежения лишь для того, чтобы увидеть на лице девушки застывшую гримасу ужаса. Самолёт задрожал, верно его обуяли судороги, а через мгновение, после очередного толчка, воздушное судно сильно накренило вбок. В гробовой тишине, продлившейся пару секунд, Эрик медленно посмотрел в окно. Самолёт, набирая скорость, действительно падал.