Серая Орда

Фомичёв Сергей Александрович

— Да-а, — протянул Сокол, опуская меч. — Видно на небесах совсем присмотр над смертными забросили, раз вурды по слободкам расхаживают.

— Это Власорук, а это Быстроног, — наспех представил Ондроп спутников. — Дело у них к тебе, господин чародей. Важное. Ну да, небось, сами поведают.

Не престало чародею бояться просителей, какими бы необычными они ни были. И не престало говорить с гостями на пороге. Успокоив пса, он пригласил странных путников к столу. Достал из печи томившееся там молоко, выставил собственного приготовления медовые лепешки, после

чего уселся сам и только теперь внимательно оглядел гостей

— Писе Йол и Пунан Кид, как я понимаю, — произнёс чародей, переведя имена обратно на лесной язык.

Вурды продолжали сидеть, потупив взгляд, и молчали.

— Что-то не так? — спросил Сокол.

— Нас лишили имён, господин чародей, — виноватым голосом произнес старший. — Зови нас лучше так, как назвал купец.

— Ага, — догадался Сокол. — Такова была мудрость предков?

При этих словах, оба вурда вскинули головы, поражённые осведомленностью хозяина. Ондроп тоже удивился.

— Ты, видимо, немало знаешь о нашем народе, — уважительно произнёс Власорук.

— Я встречался, когда-то давно с Вуверкувой, — пояснил чародей. — В то время она была у вашего племени Старшей. Но и тогда уже много годков ей набежало, вы и не застали её, поди.

— Мудростью предков, она и сейчас судит наш народ, — заметил Быстроног.

— Вот как? — удивился чародей. — Это же, сколько ей лет получается? — он подсчитал в уме. — Пожалуй, никак не меньше ста двадцати. Сильна бабуся!

Он помолчал, думая. Потом спросил:

— Ну, и какое же дело привело ко мне столь необычных гостей?

Вурды принялись рассказывать ему всё, что случилось с ними, и каков оказался приговор Старейшей, и как они поймали Ондропа и вместе с ним попытались разыскать овд. Сокол качал головой, иногда задавал вопросы, уточняя непонятое. Потом решил:

— Ну что же. Я помогу вам. Может быть, и настало время, когда придётся замириться и овдам с вурдами.

* * *

Когда-нибудь, люди наверняка придумают способ общаться друг с другом, находясь в разных концах земли. Чародей был уверен — обязательно придумают. Ведь придумали же предки колесо, сильно изменившее жизнь. Но пока приходилось использовать для этого чары. Или голубей. После памятной встречи в лесу, Сокол обменялся с Эрвелой и тем и другим. Пора стояла недобрая, и быстрая связь всегда могла пригодиться.

В голубе сейчас надобности не возникло. Голубя Сокол берёг на тот случай, если нужно будет отправить послание. Тут же посланием всё одно не обойтись — необходима встреча. Потому, закрыв глаза и сосредоточив внимание, чародей усилием мысли заставил воспламениться свечу, стоявшую в чреве холма за много вёрст от его дома. Это и был тот знак, по которому они с владычицей должны будут встретиться, в известном только им двоим месте.

— Собирайтесь, господа вурды, бросил Сокол. — Пора в дорогу. А ты, Ондроп, побудь пока здесь, присмотри за хозяйством. Надеюсь, вернуться к вечеру.

— Дак, нам собираться, только подпоясаться, — ответил Власорук. — Пойдём, Быстрые Ноги. Наш, мудростью предков, путь подходит

к концу.

* * *

До назначенного места добирались всего лишь часа три по неприметной лесной тропке. Удобно, ничего не скажешь. В другие-то времена пришлось бы колесить несколько дней в поисках встречи.

Когда чародей со спутниками выбрались из леса, владычица уже ждала на поляне. Она пришла не одна. Боевая дюжина вооружённых луками овд сопровождала Эрвелу. Завидев кровных врагов, девушки помимо воли потянулись к оружию. Только владычица порыву не поддалась и стояла спокойно.

— Странных товарищей привёл ты с собой, чародей, — произнесла она не слишком приветливо.

— Не спеши судить, — возразил Сокол. — Хотя за судом и привёл их сюда. Для того и позвал тебя на встречу. Чтобы время не тянуть, скажу сразу — один из них убийца. Если позволишь, он сам изложит дело.

Эрвела от растерянности закусила губу. Заговорить с вурдами, казалось, было выше её сил. Но не зря она звалась владычицей. Взяла себя в руки и, хотя голос её слегка хрипел, ответила:

— Хорошо. Пусть говорят.

— Благодарю, владычица, — поклонился Быстроног и начал свой мрачный рассказ. — Три месяца назад, мой сонар возвращался с набега на людскую деревню. Схватка вышла жестокой — из людей мало кто уцелел. Но и наших бойцов погибло почти половина сонара. Мы тащили с собой двух женщин из той деревни. Не в плен, разумеется. Наши дети и жёны не станут есть стервятину. Когда до домов оставалось два дня пути, мы повстречали молодую овду. Одну из вашего племени. Она не испугалась сонара, заступила дорогу и попросила нас отпустить женщин. Предложила взамен привести нам корову. Но мы…

Вурд замолчал.

— Продолжай, — сквозь сжатые зубы сказала владычица.

— Я убил её. Отрезал ей голову. Она не ждала нападения и не успела защитить себя. Мы не были голодны. Её тело закопали в земле.

Эрвела с трудом сдерживала ярость. Она вновь прикусила губу и, сжав кулаки, впилась ногтями в ладони. Её глаза превратились в малые щёлки.

— А потом был суд, — продолжил Быстроног. — Наше племя не желает большой войны с овдами и потому, мудростью предков, меня изгнали. Отправили к вам, к овдам. И теперь — как ты решишь, так и будет. Если тебе нужна моя смерть, я умру. Если тебе нужна моя жизнь, я буду служить. Такова мудрость предков.

Эрвела некоторое время тяжело дышала. Потом, в очередной раз переборов гнев, повернулась к Власоруку.

— Что можешь добавить ты?

— Ничего, владычица, — пожал тот плечами. — Я просто пришёл разделить судьбу соплеменника.

— То есть, ты не участвовал в этом… убийстве?

— Нет, я всегда выступал против набегов. Но теперь это не имеет значения. В любом случае, я должен последовать за Быстроногом. Такова мудрость предков.

Эрвела долго стояла, прикрыв глаза. Непростое решение ей предстояло принять. И спросить совета у владычиц других городов, она сейчас не могла. И отложить разбирательство не находилось причин.