Серая компания
Шрифт:
И потому, что нам не удалось привлечь на свою сторону всех этих людей, мы не одержали окончательной победы. Однако это еще не самое страшное. В конце концов все можно начать снова теми же методами. Но наши неудачи во многих подорвали веру в силу нашей идеологии, Семи знаете - правы только сильные. Когда же мы проиграли, везде стали трубить, что фашизм порождает зверства...
– А разве не так?
Ларе покачал головой.
– Любая жестокость - только издержки при достижении великой цели. Да и потом, к кому они применялись, кто страдал от них? Только те, кто не понимал нас, кто не был с нами согласен, то есть к людям, не достойным того самого общества, которое мы
Пьер слушал старого фашиста-фанатика и понимал, что пока тот не сказал ничего нового. Ларе был прав: их так называемое "великое дело" не умерло. Оно жило, хотя и тайно. Инспектор знал и это, но он никогда не предполагал, что столкнется с человеком, который не только верит в живучесть давно развенчанных идей, но и работает на них.
– Наше великое дело, - продолжал Ларе, - не победило потому, что при методах формирования нового человека, существовавших в ту пору, было невозможно охватить огромные массы народа, необходимые для создания нового общества. А любые хорошие идеи погибнут на корню, когда они не соответствуют научной базе.
Но вот сейчас настало время нашего торжества. И творец всего этого я Этьен Ларе...
– И какую же роль вы уготовили мне?
– опросил Тексье.
– Все зависит только от вас, - ответил Ларе вполне серьезно.
– Если вы пойдете с нами сейчас, причем добровольно, вы будете среди повелителей. Нам нужны свои люди в полиции. Ну а нет - так я буду вынужден изготовить из вас послушного исполнителя, вроде тех, что вы видели несколько минут назад.
– Как это "изготовить"? Человек - не робот, он всегда остается тем, кем хочет быть.
– Вы хотите знать, как можно заставить вас служить нам помимо вашей воли? Когда я получил наследство и, поселившись здесь, взял фамилию прежнего владельца этой виллы - мои друзья помогли мне в этом, - я занялся формированием новых людей всерьез. Я думал и о тех методах, которые разрабатывались в некоторых концлагерях. Это различные медикаменты, газы и тому подобное. Они почти что лишали людей рассудка, превращали их практически в послушных животных, в бездумных рабов. Такая метода меня не совсем устраивала, и я решил оттолкнуться от кибернетики. С помощью компьютера и специальных приборов, подчиняющихся приказам машины, можно выработать соответствующие импульсы, такие же, как и биотоки в человеческом организме. Опыты же по компьютерному обучению людей, когда человеку надевают на голову специальные датчики, доказали, что каждый из нас способен непосредственно воспринимать всю информацию, которую диктует ему компьютер.
Я понимал, что, разработав соответствующую программу для компьютера, можно таким методом не только вводить в мозг человека азы нашей идеологии, но и менять в угодном нам направлении его психику. Точно так же можно и стирать из мозга все, что мы считаем ненужным. И тогда наше дело имело бы людей трех категорий: тех, кто идет с нами сознательно, веря в нашу идеологию; среднее звено - обработанных моим методом людей - сторонников нашего дела, беспрекословно подчиняющихся элите; третье звено - это более далекая цель, за которую мы возьмемся, уже придя к власти. Я имею в виду создание безропотных рабов - вроде тех, каких пытались в свое время создать с помощью различных химических воздействий...
Работал я долго, и в конце концов мне удалось добиться желаемых результатов. И вот, когда на слете друзей великого дела я доложил обо всем, что удалось достигнуть, руководство одобрило мой план. Тем, что мог делать я, мы добивались сразу нескольких целей. Цель, так сказать,
– Но, судя по семи убийствам, вы уже отдали такой приказ?
– Не совсем так. Четверо понадобились для опытов. Врача было необходимо убрать. Один из обработанных попал в аварию и был доставлен в больницу. Сильная травма что-то нарушила в его психике, он начал заговариваться и брякнул что-то такое, что вызвало у этого врача подозрения. Так что это была вынужденная мера. Ведь внешне мои люди не отличаются от обычных. Я как бы рассекаю их сознание, уничтожая одну, не нужную для нашего дела гуманную половину и оставляя другую - необходимую нам. Именно это и породило мою метку - рассеченное пополам лицо. А вписывать в мозг наших людей мне приходится не так уж много - фанатическое подчинение да кое-что из идей. Людей второго звена мы называем "серой компанией", потому что все они должны быть умственно совершенно одинаковыми.
Кто еще у нас остался? Ах да, этот журналист и банкир Фрюшо. Почему нам пришлось убрать Версена, вы поднимаете. Ну а Фрюшо... Он был когда-то участником нашего великого дела, но последнее время несколько отошел от него. И что самое главное - перестал снабжать нас деньгами. Мы пробовали говорить с ним. А когда это не подействовало - пришлось и его.
– Ну а те, что сегодня? Их же была целая семья. Они-то в чем виноваты?
– Пьеру показалось, что силы начали медленно возвращаться к нему.
– Это была святая месть. Отец семейства случайно узнал одного из руководителей нашего великого дела. Он видел его когда-то, еще во время войны, ну и донес. Мы не успели спасти человека вовремя. Его судили, а при попытке побега, устроенного нами, он был убит. Должны же были мы отомстить!
Пьер уже давно смотрел на канделябр, стоящий перед ним. Он чувствовал, что сил еще слишком мало. Сумеет ли он сделать это? Конечно, потом "серые парни" уложат его на месте. Но это не волновало инспектора. Главное: сумеет ли он размозжить череп этому старому фанатику, хватит ли сил?
Ларе уперся в подлокотники кресла, пытаясь встать.
"Сейчас, или будет уже поздно", - мелькнуло в голове Тексье. Вскочив, он схватил непослушными руками тяжелый канделябр и занес его над головой Этьена Ларе. Он еще не успел опустить руки, как услышал безумный вопль старика. Силы оставили Пьера, и он рухнул на пол...
Очнулся он только в машине. Голова лежала на спинке сиденья. Тело было еще слабым, и первое, что он увидел, было улыбающееся лицо комиссара Брюо.
– Эх, Тексье, Тексье, - прохрипел он ласково, - придется вам намылить все-таки шею за вашу излишнюю самостоятельность. Если бы друзья вашего Версена не подняли на ноги все управление, не увидеть бы вам этого прекрасного утра, - и он указал в окно.
– Ну да, пожалуй, я все-таки прощу вас, как-никак вы у нас сегодня герой дня. Да, кроме того, раздробили череп этому Этьену Ларе. Так что его в отличие от вас повезли на санитарной машине. Хотя, как нам сообщили врачи, до суда он доживет...