Серая хризантема

Шаламов Михаил Львович

Тетива зазвенела, и стрела с глухим стуком впилась в левую лопатку разбойника. Тот выпустил жертву и ничком рухнул на истоптанный снег. Второй оглянулся, склонился над упавшим, но тот что-то прохрипел на незнакомом Оиси языке и махнул рукой в сторону зарослей. Второй разбойник медленно, словно нехотя, побрел к зарослям, все оборачиваясь. Но, увидев, что на тетиву легла еще одна стрела, ускорил шаги и растворился в кустах.

Стрела ударила чудовище в глаз, но не воткнулась, а лишь скользнула по его гладкой поверхности и расщепила ствол чахлой криптомерии. "Раз уж даже глаза неуязвимы, - стрелять

бесполезно!" - решил Крисито и, выдернув из сугроба меч, начал наступать на монстра, а тот, как ни странно, не двинулся навстречу, а, роя наст тысячами коротких ножек, начал задом втискиваться в заросли.

Когда за чудовищем сомкнулись тростники, Оиси обернулся к пожилому самураю. Тот стоял на подгибающихся ногах и вполголоса молился. Другой, алый разбойник, со стрелой в спине, лежал в нескольких шагах поодаль.

Крисито дождался конца молитвы и, подойдя к Самураю, спросил:

– Как ваше имя, сэнсэй? Из какого вы рода?

– Кэндзобуро Харикава!
– хрипло ответил тот, опускаясь на снег. Оиси встал над ним и заглянул в глаза. Ему хотелось понять, почему этот человек, в почтенном уже возрасте, решился на преступление. Вот он сидит, враг... Оиси скользнул взглядом по изможденному серому лицу, покрытому редкой седой щетиной, по драной одежде, прислушался, с каким хрипом он дышит, как он кашляет, пытаясь охладить лицо мокрым колючим снегом. А в глазах только бесконечная усталость и мука. "Почему он добровольно выбрал долю бездомного изгнанника?" В молодом человеке шевельнулась жалость. Но Крисито сумел преодолеть ее.

– Сэнсэй, когда вы отдохнете, я буду вынужден вызвать вас на поединок. Меня зовут Оиси Крисито из клана Тесю.

Харикава молча кивнул и прилег на снег, чтобы скопить силы.

Крисито отошел в сторону. Он знал, что не будет торопить старика. Никто не сможет упрекнуть Оиси, будто он убил обессилевшего человека. Он подошел к поверженному разбойнику, отломил у самой раны древко стрелы и перевернул его на спину. Тот тихо застонал.

Хотя разбойник и был одет очень странно, он, несомненно, был японцем, молодым и красивым.

Оиси сходил к своим вещам, вынул из дорожного бэнто [коробка для провизии] кувшинчик с черной китайской водкой и влил обжигающую жидкость в рот раненого. Тот мучительно заперхал и открыл глаза.

– Открой сумку у меня на поясе и дай мне порошок...
– пробормотал он костенеющим языком, - ...скорее!

Самурай открыл маленькую, красную, как и вся остальная одежда незнакомца, сумочку; вынул оттуда прозрачный, величиной с лесной орех, шарик, внутри которого пересыпался розовый порошок. Алый сунул шарик за щеку и затих.

"Отходит!" - подумал Крисито, помолился за душу грешника и сел точить меч для поединка.

Когда он закончил. Алый уже не лежал, а сидел, привалившись здоровой лопаткой к трухлявому пню. Оиси удивился. Как он с такой раной мог еще ползти? А тот жестом подозвал Крисито и сказал прерывистым хриплым шепотом:

– Не убивай старика!.. Прошу тебя... Пусть живет!

Оиси оглянулся на все еще лежавшего в снегу Харикаву.

– Я мог бы просто зарубить его. Он этого заслужил. Но я вызвал его на честный поединок. Если небу будет угодно, старик победит меня.

– Но ты же видишь:

он на ногах стоять не может!

– Он отдохнет и примет бой, - спокойно ответил молодой самурай.
– Я не могу отпустить его без отмщения. Он...

– Убил твоего князя. Я знаю. За дело убил... А ты... Так ли уж ты любил своего господина?

Крисито на мгновение задумался.

– Да, у князя был крутой нрав! Многим от него доставалось. Любил или не любил, но я был его вассалом и долг мой...

– Убить беззащитного? Нечего сказать, хорош долг чести! Как это у вас просто все получается!.. Убить... Пойми: Харикава - великий человек!

– Харикава? Это князь был великий человек!
– убежденно сказал Крисито.

– Скотина был твой князь! Он силой взял в наложницы дочь Харикавы. Девочка утопилась. Старик мстил за нее.

– А я мщу за князя!

– Страшные времена! Пойми, имя твоего князя через десять лет будет забыто, а Кэндзобуро Харикаву будут помнить века. Его надо спасти!

Оиси улыбнулся неумелой лжи этого человека.

– А не ты ли хотел отдать старика чудовищу? Укус сколопендры пострашнее удара меча!

– Нет! Я хотел его спасти!
– прохрипел Алый.
– Это была моя Машина (этого слова Оиси не понял). Она только похожа на сколопендру. А тебе не с чем больше сравнивать... Попробуй перешагнуть через гнусности своего времени. Пощади старика! Он нужен людям.

– Он твой родич?
– изумленно спросил Оиси.

Алый отрицательно помотал головой.

– Тебе объяснять бесполезно... Попробую... Слушай!.. Я, - он ткнул себя пальцем в грудь, - буду рожден через пять столетий... В двадцать третьем веке... А в конце двадцатого будут найдены незавершенные рукописи Харикавы. Старик опередил свою эпоху. Он сумел угадать истинную природу времени, создать теорию... Но в семнадцатом веке Харикаву убили. Ты убил. Он не закончит своей работы, и воспользоваться ею смогут только внуки нашедших рукопись. Если ты не поднимешь на него сегодня меча, Харикава проживет еще несколько лет, допишет книгу и уже в первом десятилетии XXI века можно будет построить машину времени...

Оиси слушал Алого с сочувствующей улыбкой, не понимал сказанного, думал, что умирающий бредит. Но трогательная забота о старике поразила самурая.

Алый, лихорадочно блестя глазами, продолжал:

– Ты, наверное, не понимаешь, как можно спасти человека, которого убили пять столетий назад? Да, для моей истории Харикава уже потерян безвозвратно. Но если ты послушаешься меня, возникнет новая ветвь реальности, параллельная нашей. В ней Харикава останется жив...

Алый застонал и на минуту забылся. Но потом снова разлепил веки.

– Мы сами пишем историю человечества... И я верю, что настанет день, когда люди параллельных времен сольются в единый союз... И тогда во всей Вселенной не будет ничего сильнее Человека! Я верю. Нас с Иваном послали выручать Харикаву, помешать ему встретиться с тобой... И мы опоздали...

– Ты умираешь, - прервал его Оиси.
– Прекрати лишние разговоры и помолись лучше, чтобы предстать перед Творцом со спокойной совестью!

– Думаешь, я брежу?
– Алый рывком поднялся на локте и заскрежетал зубами от боли.
– Думаешь, это бред? Смотри!