Серая чума
Шрифт:
Благо король к супруге не испытывал ничего совершенно – у них был чистой воды брак по расчету. Юность принца Обелезнэ выпала на очень «неурожайное» время – невест-принцесс категорически не хватало. Отношения с Ларией в очередной раз обострились до предела, а в малых королевствах юга, так уж выпало, не нашлось ни одной поспевшей принцессы. Хотя корольки буквально распихивали друг друга локтями, мечтая породниться с могучим Рокушем. И в конце концов Л’кепересал успел первым – принцесса Мериден вошла в нужный возраст и была немедленно отправлена к жениху, уже четыре года ожидающему суженую (обычно в Рокуше женятся
Невеста всех ужасно разочаровала. Принц Обелезнэ и сам не отличался привлекательной внешностью, но у него были другие достоинства. А принцесса Мериден оказалась типичной «серой мышкой» – во всех отношениях. Ни о какой любви никто даже не заикался – кого вообще волнуют эти глупости, когда дело касается монархов? Короли по любви не женятся – нет у них на это права. Главное – чтобы брак принес политические выгоды и здоровое потомство, а все остальное – просто слезливые сопли.
Политические выгоды в данном случае оказались весьма эфемерными. У Рокуша и Л’кепересала нет общей границы, торговля идет вяло (тем более, что Заричи Третий умудрился потерять выход к морю, изрядно подпортив экономику), а о военном союзе даже смешно говорить. Нет, конечно, договор о ненападении и взаимовыручке заключили… но рокушский посол, подписывая эту бумажонку, едва не подавился от смеха. Армия Л’кепересала составляет пять тысяч солдат и пушки… в количестве четырех штук. Сейчас, когда Рокуш воюет с Серой Землей, король Обелезнэ даже не подумал потребовать у тестя выполнения обязательств – чего доброго, нищий королек от такого в штаны наложит.
Зато потомство оказалось неплохим. Старшему сыну не так давно исполнилось пятнадцать, дочерям-принцессам – десять и девять лет. Жаль только, что внешне обе дочурки пошли в матушку – до ослепительной красавицы Гвениолы бедным девочкам далеко, что уж говорить… Зато сын – отцовская гордость. С молочных лет служит в кадетах, командует отдельной ротой (пусть и не вполне серьезной) и обещает со временем стать достойным преемником нынешнему монарху.
В столовую вошли лакеи, внося напитки, а также дряхлый-предряхлый министр юстиции. Он с огорченным видом наклонился к королю и тихо сказал:
– Ваше величество… и-и-и-э… небольшое затруднение с «похоронным бокалом»… и-и-и-э…
– Ну что там еще? – досадливо поморщился Обелезнэ.
«Похоронный бокал» – это давняя традиция Рокуша. Приговоренному к казни на эшафоте подносят огромную чару с самым лучшим вином. Вот уже четыреста лет ни один преступник не отправлялся на тот свет без последней порции алкоголя. Но иногда эта традиция вызывает неожиданные затруднения.
– До сих пор не выпил… и-и-и-э… – вздохнул министр. – Даже палач уже проголодался… и-и-и-э… а он все не пьет… и-и-и-э…
– Ради Единого, герцог, ну так заставьте! – вспылил король. – Это же не первый!
– Пробовали… и-и-и-э… но медик говорит… и-и-и-э… у него что-то вроде… и-и-и-э… аллегория, что ли?… и-и-и-э…
– Может, аллергия? – предположила Ванесса.
– Да-да, именно… и-и-и-э… – признательно кивнул старичок. – Благодарю, зеньорита… и-и-и-э… я все время путаюсь в этих лекарских терминах… и-и-и-э… У этого несчастного аллергия на вино… и-и-и-э… чуть проглотит, сразу тошнит… и-и-и-э…
– Герцог, ну зачем вы отвлекаете меня такой ерундой? – плотно сжал челюсти король. – Вставьте в рот
– Но ваше величество… и-и-и-э… медик говорит… и-и-и-э… что это может плохо сказаться на пищеварении… и-и-и-э… вредно для здоровья… и-и-и-э…
– Герцог, ради Единого, что вы несете?! Мы же говорим о приговоренном к КАЗНИ!!! Отправляйтесь, и больше не дергайте меня по пустякам!
Министр юстиции виновато поклонился, попятился и удалился спиной вперед. Король сердито утер губы салфеткой и налил вина себе самому.
– Пора, пожалуй, задуматься о преемнике для герцога… – проворчал он. – Все-таки семьдесят девять лет – не шутка, пора уже спроваживать старика в отставку… Начинает заговариваться… да и соображает уже плоховато…
– Ваше величество, а это так уж обязательно – поить смертников вином? – осведомилась Вон.
– Традиция, маркиза, многовековая традиция… – равнодушно ответил король. – Не мне говорить вам о косности мышления в народе – если я попробую лишить приговоренного этого треклятого вина, меня сразу начнут обвинять во всех немыслимых грехах.
Он еще раз пожал плечами и отхлебнул вина сам. Точно такого, которое в этот момент заливали в глотку бедолаге на эшафоте. Король оценил великолепный букет, слабо улыбнулся и пожал плечами, искренне недоумевая, как это у кого-то может быть аллергия на такой божественный напиток.
– Ваше величество! – появился на пороге Джориан.
– А-а-а, барон, я вас ждал, – поставил бокал король. – Входите, входите.
Поскольку в Рокуше было объявлено военное положение, барону Джориану было выдано право входить к королю без доклада – в любое время дня и ночи. Хотя он им не злоупотреблял.
– С воздушного шара сообщают, – мрачно отрапортовал капитан, отдавая честь. – Их заметили.
Кого «их», он не уточнил. Это не требовалось – все и без того прекрасно знали, кого уже четвертый день выглядывают с воздушных шаров, висящих над крепостями. Над городом то и дело проносились орнитоптеры – с донесениями из городов или, наоборот, с королевскими инструкциями губернаторам и городничим. Три Крылатых Гонца уже погибли – колдуны на вемпирах старательно перехватывали творения рокушских механиков.
Четыре дня назад Ригеллион Одноглазый форсировал Готиленсе. А вчера утром пала крепость Кехубер – последний оплот, прикрывающий западные подступы к столице. Серые потратили на нее всего двое суток. Король был уверен, что сегодня Четвертый Маршал серых объявится под стенами Владеки.
И он не ошибся.
– У вас все готово, барон? – чисто для проформы уточнил король.
– У меня всегда все готово, – хмуро кивнул Джориан.
– В таком случае пойдемте, – встал из-за стола Обелезнэ Первый. Длинное лицо осталось невозмутимым, как айсберг.
В коридоре короля окликнул крохотный человечек в квадратной профессорской шапочке – один из королевских инженеров. В руках он с трудом удерживал тяжеленную штуковину, опутанную шлангами и усеянную металлическими трубками. В нижней части расположились четыре толстых стеклянистых колбы, наполненных маслянистой жидкостью.
– Ваше величество, у меня назначена аудиенция… – робко напомнил ученый.
– Зеньор Втапирен?… – припомнил король. – Да-да, я помню. Это и есть то, что вы мне обещали?