Серая чума
Шрифт:
Выглядел юный воин весьма впечатляюще. Он облачился в походный мундир – кожаную сбрую, теплую попону, боевые наручи и стальной щит, прикрывающий «сердечную брешь» между ребрами. Сзади висели седельные сумки, на поясе – ремень с пистолями, вдоль правого бока вытянулся браскет [56] .
– Уже пора? – с некоторым даже облегчением выдохнул Сти-Глер, заметив Марадею. – Запрыгивай, кобылица!
– Что?! Куда?! – растерялась девушка. – А где мой конь?!
Она-то ожидала, что ей дадут резвого рысака, благо оных в Кентавриде более чем достаточно.
56
Браскет –
– Конь?! – удивился Сти-Глер. – Ха, что за глупость? Да разве эти безрукие травоеды смогут догнать МЕНЯ?! Кобылица, я Сти-Глер, я сильный, выносливый, я могу двигаться карьером несколько часов подряд!
Марадея невольно открыла рот. Она и раньше знала, что кентавры – народ быстроногий, но не думала, что настолько. Ведь карьер – наиболее резвая разновидность галопа, больше шестидесяти километров в час.
– Я Сти-Глер, я самый быстрый, самый лучший, самый умный, самый красивый! – продолжал петь себе дифирамбы кентавр. – Я могу обогнать стрелу на лету, могу сразиться с дэвкаци один на один, могу поймать зайца голыми руками!
Человеческой девушке этот юнец показался беспардонным хвастуном. Кентаврицы же не видели в этом ничего особенного. У мужей Кентавриды хорошим тоном считается начинать флирт именно так – сразу выложив на стол все свои достоинства. А если даже чуть-чуть и приукрасил – тоже ничего страшного. Все приукрашивают.
Особого выбора у Марадеи не было. Поэтому она уселась на Сти-Глера верхом… точнее, это сам кентавр подхватил ее за талию и аккуратно усадил себе на спину. Молодые кентаврицы почему-то в унисон захихикали. Сти-Глер в ответ одарил их доброй улыбкой тигра-людоеда.
– Держишься, кобылица? – окликнул всадницу Сти-Глер.
– Пока не знаю… за что держаться-то?…
– За талию, двуногая, за талию! Ох, думаешь, мне впервой такую как ты возить? Была у меня пару лет назад знакомая из Ларии, так мы с ней даже… но какая, в сущности, разница? – торопливо оборвал сам себя кентавр, заметив ошеломленные взгляды четвероногих девушек. – Теперь-то держишься?
– Теперь держусь! – откликнулась Марадея, обхватывая Сти-Глера за живот. Точнее, за то место, где он находится у людей – у кентавров в этом месте продолжается грудь, ребра тянутся ниже, к конской половине. – Ого!…
– Да, вы, двуногие, в этом месте мягкие! – хвастливо согласился Сти-Глер, сразу сообразив, что удивило его наездницу. – Хо-хо-хо-хо, вперед, вперед, вперед!!!
Быстроногий кентавр почти сразу же перешел в галоп. Причем с левой ноги – сын Наркана Симургена оказался левшой. Копыта мелькали так часто, что со стороны возникало ощущение, как будто Сти-Глер не бежит, а просто-таки летит над землей!
Город Симурген расположен на одном конце Кентавриды. Столица Лепрегада – на противоположном. А Кентаврида – большая страна. Даже Сти-Глеру, чемпиону двух последних скачек, требовалось несколько дней, чтобы проделать такое путешествие. Ведь ему, как любому живому существу, нужно было отдыхать…
Юнец мчался, весело хохоча. Подковы выстукивали по дороге барабанную дробь, пистоли хлопали по бокам, а на спине невозмутимо восседала человеческая девушка. Сначала кентавр ожидал, что его наездница будет визжать, вопить, требовать замедлить ход… ну, все, что делала прежняя знакомая из Ларии. Но ожидания
Дороги в Кентавриде хорошие. Дэвкаци славятся на весь мир кузницами и кораблями, эйсты кого угодно заткнут за пояс в животноводстве, в Рокуше живут лучшие механики, Лария – мировая столица искусств, а Серая Земля – центр рарийской магии, но дороги… Только в Кентавриде они такие прямые и гладкие, покрытые великолепным асфальтом, идеально приспособленные, чтобы скакать по ним галопом. Да и любым другим аллюром.
Прошло три дня. И с каждым из них становилось все жарче и жарче. Если северная половина Кентавриды расположена в умеренном поясе, то южная – уже в тропиках. В этих местах кентавры пледов не носят. Время от времени Сти-Глер забегал в придорожные селения, покупал чего-нибудь немножко покушать и усиленно трепался на тему того, с каким важным заданием его отправили. Особенно если поблизости оказывалась какая-нибудь миловидная кентаврица.
– А нам еще далеко? – спросила Марадея, доедая медовую лепешку. Кентавры очень любят мед, у них множество пасек.
– Сейчас посмотрим! – откликнулся Сти-Глер, подъезжая к придорожной табличке. – Еще сто пять сверхскачков [57] . Послезавтра уже в Лепрегаде! А там и до границы хвостом махнуть!
– Поскорей бы… Жарковато у вас здесь…
– Да, жара! – согласился кентавр. – Посмотри у меня там в сумках, кобылица, осталось еще попить?
Марадея порылась в седельных мешках, висящих по бокам и достала две бутыли – с водой и с кумысом. Воду она взяла себе, кумыс передала Сти-Глеру – кентавры очень любят этот напиток из кобыльего молока. От них этот рецепт переняли и ларийцы с рокушцами. Даже два рецепта – очень крепкий «черный» и более слабый «белый». Существует и третий вид – «священное молоко», особенно ценимый кентаврами, но люди его почти не пьют. Этот кумыс делают не из лошадиного, а из кентавриного молока – и стоит он очень дорого.
57
Скачок – мера длины Кентавриды, 5.2 м. Сверхскачок=1000 скачков.
Солнце уже клонилось к закату, когда кентавр вошел в небольшую рощицу. Он порядком устал и с галопа перешел на иноходь… потом на рысь… а потом и на шаг. Девушка на спине так попросту дремала, покрепче ухватившись за талию Сти-Глера.
– Может, отдохнем? – вяло предложила она.
– За рощей село – там переночуем, – так же вяло ответил кентавр. – Еще немножко… совсем немножко…
В роще росли каштаны. А также ламерина – типичное кентавридское дерево, густо усеянное длинными тяжелыми шишками. Эти шишки можно курить, как сигары, – просто поджигаешь с одного конца и закуриваешь. Сами кентавры подобным не увлекаются, но вот ларийцы курить шишки любят, так что торговля ими процветает… процветала до войны с серыми.
Сти-Глер даже сорвал одну шишку и предложил Марадее. Та только мотнула головой. Кентавр пожал плечами и швырнул добычу в кусты.
– Эхей!… – недовольно откликнулись оттуда. – Уважаемый жеребец, как же тебе не стыдно?…
Сти-Глер замер, как вкопанный, широко раздувая ноздри. Руки сами собой потянулись к браскету и чашнице.
А из кустов неторопливо поднялся пузатый кентавр с длинным пером в волосах. В руке он держал ту самую злополучную шишку, а на лбу явственно вздувалась еще одна.