Сэр рыцарь Лис
Шрифт:
– И в самом деле странно, – неожиданно поддержал меня инспектор Хаггерт. – Как помнится, уголь держат в специальном ведёрке, а не ссыпают вот так в углу.
– Да пресвятой же электрод Аквинский! – Я при всех хлопнул себя ладонью по лбу. – Конечно же! Что, если злодей попал на крышу через собственное окно, отключив сигнализацию в кабинете или спальне? Тогда он мог спустить верёвку через каминную трубу, спокойно навестить малыша
– Бред собачий, – подумав, прервал меня доберман. – Младенец в угольном ведре? Да он бы орал как резаный!
– Он мог спать, как весенний сурок, – деликатно вступился гривистый волк. – Поверьте, есть много способов подарить ребёнку долгий и крепкий сон.
– У нас есть версии, но нет доказательств, джентльмены, – пожимая плечами, сообщил инспектор. – Это весьма прискорбно. Гавкинс, прошу вас, верните мальчика домой. Майкл, огромное спасибо, что пришли к нам на встречу.
– Я могу и сам вернуться.
– Не спорь со старшими, – проворчал сержант, козырнул начальству и за плечи развернул меня на выход.
Пылкий, как и все южане, дон Диего Агуарачай сначала попрощался со мной вежливым поклоном, а потом, не удержавшись, шагнул вперёд и обнял меня, на миг прижав к груди, словно младшего брата. Да, одеколон у него был сродни нашатырному спирту, настоянному на бананах и цветках гибискуса, я чуть не чихнул…
Гавкинс без лишних слов или сантиментов сопроводил меня вниз, практически отобрал у мрачных чернокожих лакеев мой макинтош, котелок и зонт и вместе со мной вышел на улицу. Двое констеблей по его приказу остановили первый же попавшийся кеб.
– Доставить в целости и сохранности! – рявкнул сержант, делая строгие брови.
– Слушаюсь, офицер, – приподнял видавшую виды шляпу чалый конь средних лет, с благородным римским профилем, взяв деньги вперёд. По правилам профсоюза кебменов теперь он поедет до нашего дома, приглядывая за мной, как за китайской вазой эпохи Мин или золотым фондом Соединённых Штатов в крепостных стенах Форт-Нокса.
Горло противно щекотала лёгкая досада. Нет, не обида, настолько униженным я себя не ощущал, но всё-таки… Это ведь я выдвинул версию о камине, я предложил
Ну и ладно, на что я, собственно, рассчитывал? На то, что меня примут в их мир как равного на правах нового консультанта Скотленд-Ярда? Для этого надо было быть великим Ренаром, а я уж никак не он…
– Не желаете ли песню, юный сэр? – раздалось с облучка. – Нет ничего лучше, чтобы развеять плохие мысли. Либо песня, либо бокальчик виски!
И, не дожидаясь моего ответа, более того, видимо даже не нуждаясь в нём, чалый возница пустился драть лужёное горло:
Эй, мой кот! Эй, мой кот!Заливай сметану в рот!Эй, мой кот! Эй, мой кот!Миска вряд ли подползёт!В еде мы слишком медленныИ часто привередливы,Если под крышкой мышка, а не бутерброд,То грех быть избалованным,Ленивым, толстым клоуном –Тащи нахалку за хвостик и прямо в рот!Время идёт, всё подводит свой итог.Дважды пожить нам не дозволяет Бог!Но и ты не зря при томНазываешься котом…Помни, мой кот, как манифест –Мышка сама себя не съест!Когда едешь в кебе под монотонное урчание парового двигателя и затейливое пение, то одно из немногих доступных тебе развлечений – это пытаться угадать мелодию. Если не ошибаюсь, сегодня меня старались порадовать вариациями на тему Имре Кальмана, достаточно известного венгерского композитора.
У нашего дома вновь стояли двое или трое молодых людей плюс уже знакомый мне барсук в коротком пальто и с фотоаппаратом на треноге.
– У вас проблемы, юный сэр? – Видя, что я завозился на пассажирском сиденье, понятливо закивал кебмен.
– Да, я хотел бы выйти раньше.
– Не могу, за вашу доставку уплачено.
Ну естественно, конечно, ага… Я даже знаю, чем это кончится.
Конец ознакомительного фрагмента.