Сентябрьское утро
Шрифт:
– Лидсы уезжают, – тихо произнес он.
– Уезжают? – переспросила она, уставившись на белое покрывало. – Надолго?
– Насовсем. Я летал на Гаити подписывать контракт. Я перевожу лондонский филиал в Порт-о-Пренс, – ответил он.
Она недоуменно уставилась на него.
– Но Вивиен…
– Кэтрин, я пригласил ее потому, что она имеет огромное влияние на отца, – устало произнес он. – Я знал, что, если смогу убедить ее принять мои условия, она убедит его. Но ты совершенно неверно истолковала
Она взглянула на него и сразу же отвела глаза.
– Теперь это не имеет значения.
– Почему же? – ласково спросил он.
– Я подыщу себе квартиру, как только вернусь домой, – сказала она, гордо подняв к нему свое вспыхнувшее лицо. – Я хочу жить одна.
Он поймал ее взгляд.
– Ты сказала, что любишь меня, Кэтрин, – тихо промолвил он, наблюдая, как при этих словах жаркий румянец заливает ее щеки.
Она нервно сглатывала и водила пальцем по покрывалу, чертя какой-то бессмысленный узор.
– Я… была вне себя, – еле выдавила она.
– Не притворяйся. Не увиливай. Ты сказала, что любишь меня. Как ты меня любишь? Как старшего брата? Опекуна? Или как любовника, Кэт?
– Ты измучил меня! Запутал! – Ее трясло как в лихорадке.
– Ты мучаешь меня вот уже целый год, – обессиленно и как-то вяло произнес он, с трудом удерживая слезы. – Я только и делаю, что бьюсь головой об стену, пытаясь пробиться к тебе.
Она уставилась на него.
– Я этого не поняла.
Он засунул руки в карманы и оперся спиной о дверь. Его взгляд пристально всматривался в ее фигуру.
– И никогда не понимала, – вырвалось у него.
Ей больно было смотреть на его усталое, измученное лицо.
– Блейк, ты еле жив, – ласково сказала она. – Почему ты не ложишься?
– Только с тобой, Кэт, – отрезал он, наблюдая, как снова вспыхнуло румянцем ее лицо. – Я же глаз не сомкну, если буду знать, что проснусь, а тебя не будет. Донован, – бушевал он. – А потом Филлип. Мой родной брат, которого я ненавидел, потому что он мог приблизиться к тебе, а я не мог. И ты считала, что я просто хотел тебя!
Ее лицо раскрылось, как весенний бутон, и она замерла, едва дыша, вслушиваясь в этот глубокий, хриплый голос.
– Хотел! – в ярости повторил он, сжимая челюсти к сжигая ее взглядом? – Господи, я чуть не сошел с ума, пытаясь разгадать, кому же я служил заменой в ту ночь на пляже, и всю дорогу!.. – Он сглотнул. – Ты еще долго будешь скрывать это от меня, Кэтрин? Собираешься уехать домой и спрятаться в своей раковине?
Слезы затуманили ее глаза. Она подошла к кровати и взялась за столбик низкой спинки в ногах. Осторожно погладив гладкую поверхность красного дерева, она прошептала:
– Блейк?
– Ты сказала Филлипу, что я жив,
Она бросилась к нему, не видя перед собой ничего, кроме огромного расплывчатого пятна, оно втянуло ее в свои объятия и с сокрушительной силой сжало хрупкое тело, так что она едва не задохнулась.
– Поцелуй меня, – срывающимся голосом шептал он, наклоняясь к ней, чтобы поймать ртом ее мягкие воспаленные губы. – Кэти, Кэти, я же люблю тебя…
Они поцеловались жадно, как безумные, и он все продлевал и углублял этот требовательный, изощренный, интимный поцелуй, и ей казалось, что у нее в крови отбивают ритм стальные барабаны и она, не сопротивляясь, подчиняется их власти.
Наконец он оторвался от ее губ и прижался ртом к ее нежной шее. И вдруг, не веря самой себе, с ощущением чуда, она почувствовала, как дрожат обнимающие ее большие сильные руки.
– Я думала, ты меня ненавидишь, – шептала она, отдаваясь этому невероятному потрясению – любить и быть любимой.
– За что? – хриплым голосом спросил он. – За то, что ты пыталась соблазнить меня на пляже?
– Я не пыталась, – робко возразила она.
– Значит, мне померещилось. Ты никогда не узнаешь, насколько была близка к этому.
– Я так тебя любила, – шептала она, – и думала, что потеряла навсегда, и хотела сохранить хоть одно настоящее воспоминание…
– Оно и останется таким, – нежно произнес он. Его руки ласково сомкнулись. – Я навсегда запомню тебя в лунном свете, твою бархатную кожу, пылающую…
– Блейк! – прошептала она, заливаясь краской смущения.
– Не надо стесняться, – тихо попросил он. – И стыдиться. Это было прекрасно, Кэт; каждая секунда той встречи на пляже была прекрасной. И так будет всегда, когда я буду ласкать тебя, всю жизнь, пока не умрем.
Она взглянула ему в лицо:
– Так долго?
Он заглянул в самую глубину ее зеленых глаз:
– Так долго. Выйдешь за меня?
– Да.
Он легко, очень осторожно коснулся губами ее рта – словно давал обет и скреплял его печатью.
– Надеюсь, ты любишь детей, – прошептал он у самых ее губ.
Она лукаво улыбнулась:
– Сколько вам угодно?
– На следующей неделе мы поженимся и тогда поговорим на эту тему.
– На следующей неделе! – Он застал ее врасплох. – Блейк, я не могу, а как же приглашения и подвенечное платье!..
Он поцелуем остановил этот поток слов. Она была словно в тумане, но и сквозь туман она почувствовала его руки, медленно, со знанием дела изучающие ее податливую плоть, и она застонала.