Сент-Экзюпери
Шрифт:
Волнение двух друзей — виновников торжества — передалось всем присутствующим. Да и не удивительно! Тому, кто ничего не знал бы об их долголетней дружбе, поведение их раскрыло бы глаза. Оба почти не в состоянии были говорить, обрывали себя на полуслове, нервно хватаясь за сигарету или выпивая глоток вина. Эта наивная стратегия не могла обмануть никого, а в один особенно трудный для обоих момент только появление на столе огромного именинного торта с зажженными тридцатью семью свечами спасло их от того, чтобы разразиться слезами.
Для Сент-Экса, долгое время лишенного общества товарищей, этот день был особенно знаменателен. Блудный сын, он
Возвратясь на короткое время в Париж, он спешит утрясти все свои дела. А их немало. Нью-йоркское издательство пустило в производство его последнюю книгу еще до того, как она была закончена. В последнюю минуту Сент-Экзюпери включает в американское издание специальную главу «Человек и стихия». Книга вышла в Америке в июне, после присуждения писателю «Большой премии романа» Французской академии, и на долю ее сразу выпадает огромный успех. Сент-Экзюпери буквально завален всякими Предложениями. Но он категорически отказывается делать что-либо наспех.
5 июня он уже снова с Гийоме и 7-го вылетает с ним на борту гидроплана «Капитэн де вессо Пари» в Нью-Йорк. Это седьмой рейс, совершаемый Гийоме через Северную Атлантику. Пилот хочет побить свой собственный рекорд быстроты перелета. На пути в Нью-Йорк он подвергает самолет последним испытаниям. Хотя команда в глубине души сознает, что тяжелый воздушный корабль по конструкции своей устарел — в это время уже начинают летать первые американские «клипперы», — но люди не жалеют усилий. 10-го, после короткой посадки в Хорта (Азорские острова), гидроплан прибывает в Нью-Йорк. Сент-Экса сразу же осаждают его издатель, репортеры от радио и газет, его буквально рвут на части. Он не успевает даже навестить своих американских друзей. Единственное спасение — общество товарищей из команды гидроплана. Он больше не покидает их. Накануне отлета он сопровождает Гийоме на борт гидроплана. Механики готовят воздушный корабль к отлету. Сент-Экс садится за штурвал, с тоской смотрит на циферблаты приборной доски. Плеск волн о корпус гидроплана вызывает у него почти физическую боль. Чувствуется, он весь во власти воспоминаний. Гийоме смотрит на него с грустной улыбкой.
Несколько минут они молчат. Затем Сент-Экс медленно подымается во весь рост, кладет руку на плечо товарища, сильно сжимает его и решительно произносит:
— Я лечу с тобой...
15 июля «Капитэн де вессо Пари» вылетает в обратный рейс во Францию. Оставив своего издателя, репортеров радио и газет, Сент-Экс тоже на борту. Это первый беспосадочный рейс воздушного корабля. Несмотря на то, что всю дорогу барахлит одни мотор, экипаж справляется со своей задачей и ставит новый рекорд. Полет длился двадцать восемь часов двадцать восемь минут.
В начале августа Сент-Экзюпери снова едет в Нью-Йорк. Издатель настойчиво требует его присутствия. За время его отсутствия американцы раскопали, что он потомок Жоржа-Александра-Сезара де Сент-Экзюпери, который прибыл в 1780 году на борту «Тритона» сражаться за американскую независимость и принял участие под начальством графа де Грасса в высадке на побережье штата Виржиния, а затем участвовал во взятии Йоркстауна. Теперь, помимо литературной славы, Сент-Экс почти национальный герой. В его честь устраиваются приемы, коктейли, его заставляют выступать по радио, он надписывает в книжных лавках экземпляры своей книги, ему не дают
Может, тут кое-кто и тешил еще себя надеждой на то, что все благополучно утрясется. Но Сент-Экзюпери не принадлежал к разряду этих слепцов. Он еще не забыл о своих двух поездках в Германию, где убедился в том, что французская пропаганда, представляющая Германию голодной и нищей, в полном упадке, глупа и опасна. Он спешит вернуться на родину, Мюнхенское соглашение не усыпило его. Возможна, он в это время помышляет о том, чтобы использовать свой незаурядный литературный талант и открыть соотечественникам глаза на подстерегающую их опасность. Но поздно.
26 августа 1939 года на океанском лайнере «Иль де Франс» Сент-Экзюпери прибывает в Гавр. Смешавшись с толпой пассажиров и встречающих, среди которых не слышно ни радостных возгласов, ни смеха, Антуан сходит на берег и спешит на поезд в Париж. Дома в корреспонденции, прибывшей в его отсутствие, он находит мобилизационный листок: «Капитану запаса Антуану де Сент-Экзюпери надлежит явиться 4 сентября на военный аэродром Тулуза-Монтодран».
«Странная война»
Когда Сент-Экзюпери прибыл в столицу Лангедока, ему сразу же вспомнилось, как он приехал сюда тринадцать лет тому назад. Бывал он в Тулузе и потом не раз. Но сегодня — совсем другое дело. Тринадцать лет жизни среди опасностей, общение с товарищами, радости и горе, постоянные заботы сформировали его — он вырос, созрел.
Антуан уже не был тем робким парнем, который, сидя на своем чемодане, поджидал ветхий автобус. Но, как и тринадцать лет тому назад, он чувствовал, что в его жизни наступил резкий поворот. Он вступал в эту новую полосу без страха, но с тяжелым сердцем.
По прибытии к месту назначения Сент-Экса, как это водится, подвергли тщательному обследованию. Его заставили проделать в комнате ряд акробатических упражнений и в результате испытаний признали негодным к несению военной службы. Кстати сказать, он и в юности не проявлял большого рвения к физическим упражнениям.
Спортом он никогда не занимался и даже ходить пешком не любил. Узнав теперь о решении военно-медицинской комиссии, Сент-Экс чуть не вышел из себя.
В дело вмещался его друг, геперал-от-авиации Даве, в то время начальник авиационной базы по инструктированию экипажей бомбовозов, и доказал на примере ряда, выдающихся летчиков, что для такого старого «небесного волка», как Сент-Экзюпери, физическая подготовка не столь уж важна.
В результате заступничества Даве Сент-Экса не демобилизуют и оставляют в Тулузе в качестве инструктора молодых штурманов.
Сначала Антуан удивился, а затем пришел в бешенство. Тринадцать лет тому назад он согласился чистить свечи, притирать клапаны, разбирать моторы — одним словом, «пройтись по азбуке», как выражался Дидье Дора, потому что он знал: в конце пути ему обеспечено место летчика почтовой авиации. Но это уж черт знает что!
Недостаток опытных кадров вынудил начальство скрепя сердце допустить его и к подготовке пилотов.