Сент-Экзюпери
Шрифт:
Однажды пилоты Ригель и Дюмениль летели к Джуби. В тридцати пяти километрах от аэродрома Ригель совершил вынужденную посадку. Дюмениль подобрал товарища, и они явились к Сент-Эксу.
— Еще одно такси пошло к чертям! Мотор разрушен. Исправить невозможно. А чтобы доставить туда другой мотор, нужно построить сначала железную дорогу!
Всю ночь Сент-Экс размышлял. В принципе чинить аппараты, находящиеся в районе враждебно настроенных кочевников, было запрещено. С другой стороны, все-таки обидно бросать машину так недалеко от аэродрома.
Наутро он призвал механиков и объяснил им свой проект: нужно соорудить платформу, способную вы держать тяжесть мотора. Верблюдов и охрану, он найдет сам.
Закутавшись в одеяние, похожее на арабский бурнус, Сент-Экс торжественно отправился к вождю племени, раскинувшего лагерь неподалеку от форта. Он начал издалека. Потом спросил осторожно: не хотят ли воины Изаргина помочь ему в беде?
Ему ответили отказом. Племя боялось столкновения с враждебными соседями — племенем Аит-Усса.
— Ну, а ты не боишься Аит-Усса, храбрый Зин Ульд Рхаттари? — спросил Сент-Экс молодого вождя, знаменитого среди арабов своей доблестью. Молодой воин согласился.
На пути следования каравана появлялись «голубые воины». Они кричали Зину:
— Ты водишься с «руми» и надеешься, что мы тебя пропустим?
Ночью Сент-Экс проснулся оттого, что его подняли на руки. Он хотел крикнуть, но ему крепко зажали рот. Настигаемый враждебным племенем, караван бесшумно снялся со стоянки и направился к поврежденной машине. Сент-Экс так и не узнал, от какой опасности его спасли воины Зина.
Наутро караван догнал посланник губернатора,
«К моему глубокому сожалению, — писал полковник де ла Пенья, — вынужден приказать вам вернуться в крепость, так как в окрестностях появился отряд враждебно настроенных воинов».
Узнав о содержании приказа, не дожидаясь решения, сопровождавшие Антуана воины повернули вспять.
— Что это значит? — крикнул Сент-Экс. — Кто здесь командует?
Воины, не оборачиваясь, продолжали свой путь.
— Поздравляю тебя! — сказал Сент-Экс Зину. — Ты и твои воины убегаете, даже не увидев врага! Вам достаточно услышать о нем!
Зин задрожал от оскорбления, но смолчал.
— Мне нужно было пригласить женщин! — сказал Сент-Экс, — Мы были бы лучше защищены!
И лишь после этого вождь приказал своим воинам вернуться. Но как только караван достиг самолета, Зин заявил:
— Мы выполнили нашу работу. Мы уходим.
Следом за воинами потянулись кочевники, нанятые как рабочие.
— Жаль, жаль, — сказал им Сент-Экс. — Значит, вы напрасно проделали этот опасный путь? Ведь я обещал платить за работу, а не за прогулку.
Рабочие остались. Убедившись в этом издалека и решив, что нельзя же уступать в храбрости безоружным рабочим, вернулись и воины Зина.
Когда Сент-Экс и механик Маршаль сияли испорченный мотор, над головами людей пролетел самолет с испанскими опознавательными знаками. Он описал круг
— Читайте, — сказал он, улыбаясь. — Губернатор поздравляет нас с благополучным прибытием к месту и желает удачи.
Воины передавали бумагу из рук в руки, понемногу успокаиваясь. Никто из них не умел читать.
Депеша губернатора гласила: «Господин де Сент-Экзюпери, предписываю немедленно вернуться. Отряд враждебных кочевников окружает вас».
— За работу! — приказал Сент-Экс.
В полдень Зин пригласил его к своей стоянке и предложил чаю.
— Ты обещал нам четыре тысячи франков... Это немного. Если хочешь, чтобы мы остались, надо прибавить еще столько же.
— Хорошо, идите, вы не получите ничего, — последовал ответ.
Сент-Экс вернулся к самолету и объявил рабочим:
— Воины хотят уходить. Они ничего не получат. Их плату получите вы.
Воины, конечно, остались.
В самый разгар работы послышался выстрел. Просвистела пуля. Рабочие распростерлись на песке.
Над лежащими выросла высокая фигура Сент-Экса.
— Что же вы? — крикнул он. — Вы не воины, вас это не касается. Продолжайте свою работу, и пусть воины делают свою!
Под звуки перестрелки, сквозь которую слышались завывания нападающих, рабочие соорудили дорожку с трамплином для разбега. Когда Маршаль закрепил четвертый болт, фонтанчики песка поднимались вокруг с частотой дождя.
Наконец самолет с мотором, держащимся на четырех болтах, поднялся в воздух.
Да, наверное, «приручить» кочевников было потруднее, чем лисенка-фенека, хотя тот и кусался и рычал, как лев. Эти люди принадлежали к другой цивилизации, со своими порядками, законами, представлениями о человеческих отношениях. Захватив, например, в плен беглого сержанта, они решили, что тот очень значительная персона, и хотели получить за него от «руми» миллион ружей, миллион песет и миллион верблюдов... Они убили двух летчиков, потерпевших аварию в песках, и после этого искали убежища у своего испанского властителя...
И, конечно, Сент-Экс, покупая у кочевников их раба негра Барка, чтобы вернуть ему свободу, чувствовал душевное превосходство перед ними, превосходство человека, рожденного его цивилизацией: ведь даже аэродромные техники отдали бывшему рабу свои сбережения. Они тоже презирали рабство.
Но мало чувствовать превосходство над отсталым племенем. Проникая все глубже в переменчивые души кочевников, в их обряды, обычаи, законы, Экзюпери учился понимать, что эти люди, ставшие жестокими и корыстными взрослыми детьми, некогда создали высокую цивилизацию, проникнутую духовным единством, и что угасание этой цивилизации, при котором он присутствует, не означает человеческого вырождения; человек в этих людях не умер — он спит. И фантастические поступки «голубых воинов», их суждения, их обычаи напоминают сны.