Сен-Жермен

Ишков Михаил Никитич

Начальник полиции отвел глаза и кивнул.

По распоряжению Сен-Жермена Жак загодя на нанятом экипаже добрался до Версаля и поджидал хозяина на выезде с Рю де Сатори на площадь Сен-Луи.

Жуткое это было место. Совсем недавно здесь колесовали молодого Жана Луи Лушара, бездоказательно обвиненного в убийстве отца, дремучего роялиста. Сюда Жак привел и перепуганную до смерти Жанну, которую перехватил у Малых конюшен, где кучер госпожи д'Адемар Ларош оставил экипаж. Он подошел к молодой женщине сзади, взял под локоток и, жестом предупредив, чтобы та помалкивала,

почти силой потащил вмиг ослабевшую, потерявшую голос горничную. Там усадил в фиакр, сам уселся напротив и предупредил, чтобы она ни в коем случае не выходила из кареты и не выглядывала в окошко. День клонился к вечеру, и на улицах ещё было полно народа. Потом улыбнулся, подмигнул и добавил, что получил распоряжение от графа - матмуазель следует пойти с ним, Жаком и слушаться его во всем.

– Как, разве он не покинул малые апартаменты?
– поморгав, спросила молодая женщина.

– Нет, он претупретил, что у него ещё есть кое-какие тела во творце, объяснил Жак.

– Тела!
– изумилась мадемуазель Роган.

– Ну та, тела, - кивнул кучер.

– Послушайте, мсье Жак!
– воскликнула Жанна, - как вы могли получить распоряжение от вашего хозяина, если он не выходил из дворца, а вас к нему и на полмили не подпустят?

Жак на мгновение оцепенел, задумался, почесал мочку правого уха.

– Потпустить-то потпустят, только я сам не желаю софать голову в петлю. Хватит!
– ответил он, потом неожиданно рассмеялся.
– Как получил приказ? Проще простого - госпотин Сен-Жермен потумал, я услышал.

Вполне довольный шуткой, он рассмеялся ещё громче.

– Как так он подумал, а вы услышали?
– мадемуазель Роган настойчиво потребовала объяснений.

– Натурально как, - пожал плечами Жак-Шамсолла.
– На расстоянии...

Жанна поежилась, потом недоверчиво глянула на него.

– Послушайте, Жак, правду ли говорят, что ваш хозяин бессмертен? Что он обладает каким-то эликсиром жизни?..

– Чего не знаю, того не знаю, - рассудительно ответил Жак, - но за послетние сто тритцать лет, что я служу его светлости, он и фправду ничуть не изменился.

Жанна, услышав эти слова, едва в обморок не упала.

– И вы ещё смели! Вы отваживались делать мне предложение, развалина вы этакий!.. Какая наглость!..

– Ну, не такая я разфалина, милая матмуазель, как вам кажется. Я вполне искренне телал вам предложение. С целью созтать семью.

– И наши дети тоже до столетнего возраста должны были бы прислуживать этому дьяволу?
– возмутилась Жанна.
– Пустите меня, мне стал понятен ваш тайный замысел! Вы специально заманили меня в карету, - при этом она сделала решительное движение, чтобы выскочить наружу, однако кучер вовсе не спешил удерживать её. Не стал он и уговаривать её остаться. Жанна помедлила и вернулась на прежнее место. Жак принялся горячо доказывать, что у него и в мыслях не было до скончания веков служить графу. Он объяснил, что у них есть договоренность - как только Жак найдет свое счастье, он может обосноваться с семьей, где только пожелает, обзавестись

лавчонкой, открыть торговлю. Деньгами хозяин его обязательно ссудит.

– И пот очень низкий процент!
– уже восхищенным шепотом добавил Жак.

– Под какой именно?
– заинтересовалась Жанна, потом, словно опомнившись, толкнула дверь фиакра и попыталась выскочить на волю. Жак схватил её за руку, затем отпрянул и махнул рукой.

– Поступайте, как знаете, матмуазель!
– с некоторой горчинкой в голосе сказал Жак.
– Если вам не терпится угодить в руки полиции, то поспешите. Они, толжно быть, уже ищут вас.

– Как ищут?
– не на шутку перепугалась мадемуазель Роган и схватилась за сердце.

– Как, как, - скороговоркой повторил подошедший в этот момент Сен-Жермен. Он осторожно втолкнул женщину в карету, сам сразу со ступеньки тоже нырнул в салон.
– Морепа уже выдал "lettre de cachet", - обратился он к забившейся в угол мадемуазель Роган.
– На меня и на вас. По крайней мере, должен выдать. Думаю, скоро на всех дорогах, ведущих в Париж, будут выставлены конные разъезды. Затем пустят по следу ищеек, доберутся до улицы Сен-Северин. Одна надежда на этого копушу Тиру-де-Крона. Пока он раскачается... В нашем распоряжении что-то около трех часов, чтобы добраться до Парижа. Времени вполне достаточно.

Молодая женщина потеряла дар речи. Не обращая на неё внимания, граф обратился к Жаку.

– Гони что есть мочи. Мы должны поспеть к Версальской заставе до них. А вам, мадемуазель Роган, лучше смириться и без возражений последовать за нами. Сегодня же мы отправимся за границу, а месяца через два с надежным сопровождающим вас вновь доставят в Париж. Хочу предупредить, я не преувеличиваю опасность - в моем всеведении вы не раз имели возможность убедиться. Так что решайте: желаете разделить наше общество - милости прошу. Нет? В этом случае Жак доставит вас в особняк на Сен-Оноре, где вас ночью или под утро арестуют...

– Поеду с вами!
– решительно заявила Жанна, потом с ещё большей твердостью добавила.
– Только я никогда не выйду замуж за слугу дьявола.

Сен-Жермен поморщился, а кучер вновь весело рассмеялся.

Жанна немного помедлила, потом все-таки отважилась спросить.

– Ваша светлость, каким образом вы дали знать Жаку, чтобы тот отыскал меня на выходе из дворца?

Граф пожал плечами.

– Послал человека, тот и передал ему.

– Вот как, - поджала губы мадемуазель Роган и многозначительно кивнула.

В Париж они въехали через Версальские ворота, затем Жак свернул вправо и покатил к церкви святой Женевьевы. Отсюда было рукой подать до улицы Сен-Северин.

Сборы были недолги. Мадам Бартини поделилась с Жанной женскими вещами, подарила ей теплую, отороченную мехом накидку с капюшоном. Молодая женщина с благодарностью глянула на Клотильду.

– Все недостающее можно будет купить в Шалон-на-Марне, - поторопил женщин граф.
– В пять утра мы обязательно должны быть на восточной заставе. Но до той поры.