Сен-Жермен
Шрифт:
Теперь, спустя почти тридцать лет, она вновь припомнила то раннее воскресное утро, когда в восемь часов её подняла с постели мадемуазель Роган, её фрейлина, и сообщила, что некий господин желает говорить с ней.
Старушка положила щеку на руку, задумалась, улыбнулась, потом, спохватившись, торопливо продолжила:
"Поскольку рука моя вывела имя графа Сен-Жермена, придется рассказать о нем поподробнее. Он возник - именно так!
– при дворе французского короля внезапно, задолго до меня. Это случилось в 1743 году. Пронесся слух, будто в Париже появился некий чужестранец, несметно богатый, судя по украшавшим его драгоценностям. Кто он? Откуда родом? Ничего не
Граф был невысок ростом, строен, элегантен, руки его тоже были малы и нежны, ступни невелики, совсем как у женщины. Облегающие икры шелковые чулки, обтягивающие бархатные панталоны подчеркивали стройность ног. Одним словом, он обладал изящным телосложением. Впрочем, и на лицо это был очень симпатичный человек. Улыбка открывала ровные зубы, привлекательная ямочка красовалась на подбородке. Волосы темны, даже черны, но без синеватого отлива, глаза добрые, взгляд - особенно, когда он, чуть вскинув брови, засматривался на кого-нибудь - проницателен. Его глаза мне никогда не забыть! В ту пору, когда я его повстречала, ему на вид было лет сорок пять, не более..."
Графиня вновь отложила перо, откинулась на мягкую, овальную спинку кресла - теперь задумалась надолго. По примеру Сен-Жермена чуть прикрыла веки, сосредоточилась, начала считать про себя, пытаясь к назначенной цифре "двенадцать", полностью восстановить в памяти обстановку особняка на улице Сен-Оноре, который они с мужем занимали перед самым началом революции.
Одиннадцать... Двенадцать!.. Она привычно забылась, погрузилась в сладкую полудрему. Ее прежняя просторная, удивительно душевная спальня предстала перед ней. Осветилась лучами только что вставшего, прохладного сентябрьского солнца, наполнилась голосом мадемуазель Роган, её фрейлины. Это было чувствительное и порой ехидное сознание - дочь швейцара в их усадьбе в Лангедоке*. Они появились на свет в одном доме, только Люсиль на верхнем этаже, а Жанна полтора десятка лет спустя в полуподвале. С той поры хозяйка была неразлучна с девочкой до самого девяносто третьего года, когда фрейлине сделал предложение некий батальонный командир, за какие-то два года дослужившийся до капитана. Нет, графиня не сожалеет о разлуке с Жанной. В обезумевшем мире сожаления - самое пустое занятие, но вот то, что Роган в то время побаивалась мсье Сен-Жермена, это несомненно.
Она так и заявила - к вам, мол, посланник сатаны. Я удивилась, кто же это может быть? Нанести визит даме в восемь часов утра было против всяких приличий. К сожалению, в тот день со мной не было господина д'Адемара, уехавшего в Лангедок, навестить своих родственников.
Посланник дьявола?
– А-а, это, вероятно, адвокат?
– догадалась я, потом засомневалась. Нет, на него не похоже... Может быть, архитектор? Или шорник? Ну, говори же!
– обратилась я к Жанне.
Я всегда была любезна со своей служанкой. Я ей не судья, если она решила поменять верность госпоже на семейные оковы с каким-то санкюлотом*.
– При всем уважении к вашей светлости, - ответила Жанна, - я настаиваю, что если не посланник, то сам дьявол явился к вам под мантией этого человека.
Помнится, я тогда перебрала в памяти всех своих друзей и знакомых, вполне заслуживающих особого внимания со стороны дьявола. Их набралось столько, что я по-прежнему терялась в догадках. Я назвала нескольких, первых пришедших на ум имен.
– Вы все также далеки от
– Не буду вас больше мучить и скажу только это граф Сен-Жермен!
– Как граф Сен-Жермен?! Человек-чудо?..
– Он самый, ваша светлость.
– Но он же умер четыре года назад, об этом даже в газетах писали.
– Не знаю, что писали газеты, но это он собственной персоной.
Я велела впустить его. Восемь лет назад этот человек покинул Париж, за этот срок о нем ничего не было слышно, кроме подозрительного некролога в дешевой немецкой газетенке, которую доставляли в Версаль её величеству Марии-Антуанетте.
– Подожди, - я остановила Жанну на пороге спальни.
– Он представился своим именем?
– На этот раз он назвался господином Сен-Ноэлем. Но я узнаю его из тысячи.
Я сгорала от нетерпения. Помню, запахнулась в утренний халат, подошла к окну - возле ворот не было экипажа. Неужели он пришел пешком? Это открытие вконец ошеломило меня. В тот момент, когда мы с ним впервые встретились - это случилось в 1757 году - на вид ему было лет сорок пять. Мне семнадцать... Однако по уверениям знакомых, которым я не имею причин не доверять, они встречались с графом ещё раньше, в конце прошлого и начале нынешнего века - то есть более сотни лет назад!
– и с тех пор не нашли в нем никаких видимых перемен. Можете представить удивление и замешательство графини фон Жержи, встретившей его в салоне госпожи де Помпадур в 1757 году. Я имею в виду не внучку, а бабушку - особу, которая лет за пятьдесят до этой встречи была замужем за послом в Венеции. Следует заметить, что для своих семидесяти лет она прекрасно сохранилась, её неувядаемая свежесть вызывала постоянную зависть не только сверстниц, но и дам сорокалетнего возраста.
Граф в тот вечер музицировал, чем доставил всем такое неизъяснимое наслаждение, что даже злоязычный Рамо* вынужден был признать, что "этот дилетант" замечательно импровизирует.
Наконец, будучи не в силах сдержать волнение, она скорее с любопытством, нежели с испугом, подошла к Сен-Жермену.
– Граф, будьте любезны, ответьте - не бывал ли ваш отец в Венеции в начале столетия?
– Нет, мадам, - граф остался совершенно невозмутим, - мой отец скончался задолго до того времени. Кстати, я сам как раз в те годы живал в Венеции и имел честь ухаживать за вами. Помнится, вы были очень добры ко мне и даже похвалили баркаролы, которые я сочинил для вас.
Надо было в тот момент видеть лицо фон Жержи. Оно осталось невозмутимым, лишь глаза чуть округлились. Для тех, кто знал свет, стало ясно, что Франсуаза буквально потрясена. Наконец, справившись с голосом, восстановив доброжелательность во взоре, она возразила.
– Но это невозможно! Графу Сен-Жермену в ту пору было около сорока, вы теперь как раз примерно того же возраста...
– Мадам, - с улыбкой ответил граф, - я очень стар.
– Простите, но в таком случае вам должно быть сейчас более сотни лет?
– Очень может быть. Хочу заметить, мадам, что вы тоже прекрасно выглядите. Такое впечатление, что вам удалось справиться с некоей обузой, которая когда-то отягощала ваши мысли. Надеюсь, это результат действия эликсира, который я открыл вам... если мне память не изменяет... когда вы...
– Не надо, граф!
– графиня прикрыла лицо веером.
– Вы меня убедили...
– она сделала долгую паузу. Все, кто стоял рядом и волен был слышать их разговор, тоже примолкли.
Наконец графиня убрала веер и тихо закончила.