Семья
Шрифт:
— Сдают нервишки у моего друга, — спокойно ответила бабушка, похоже, она если не перестала на меня злиться, то как минимум решила этого больше не показывать. — Ну и вообще, он всегда любил яркие эффекты.
— Но не могут же они просто так со злости лупить по куполу, — сказал я. — Как-то это глупо. А Эджертон не глупый.
— Не могут, — согласилась бабушка. — Они ищут слабые места, подбирают подходящие заклятия. Стало заметно труднее его удерживать.
— Раньше надо было подбирать, пока танки были целы, —
— Раз подбирают, значит, есть план Б.
Я хотел было спросить, какой ещё может быть план Б в их ситуации, но не успел — похоже, враги этот план начали осуществлять, и у меня появилась возможность с ним наглядно ознакомиться.
Эджертон, похоже, немного успокоился. Он вернул себе свой обычный размер и, встав примерно в трёх метрах от купола, направил навершие своего хрустального посоха в нашу сторону. А из Кохинура прямо в купол ударил невероятно яркий, слепящий луч.
— А вот это уже серьёзно, — произнесла бабушка, наблюдая за своим бывшим другом.
— Он пытается прожечь купол? — спросил я. — Но зачем? Что ему даст эта дыра? Разве защита от этого развалится?
— Любую дыру при желании и наличии определённых навыков можно расширить до такого размера, что в неё можно будет пролезть.
— Но сколько магов в неё пролезет разом? При самом оптимистичном для англичан варианте не больше десяти. И мы их здесь встретим. Сам-то Эджертон сюда не сунется, ведь тогда некому будет держать проход. Не думаю, что кто-то на это способен, кроме него.
— Вряд ли англичане настолько глупы, чтобы лезть сюда на верную гибель, — сказала бабушка. — Никто, кроме Гарри, не выживет, если первым сюда пролезет. Возможно, тот позолоченный смог бы, но не факт. Гарри, скорее всего, пойдёт первым и попытается какое-то время держать проход.
— Но это ведь очень большой риск?
— Невероятно большой.
— Но Вы говорили, что Эджертон не дурак, — сказал я.
— Не дурак, — подтвердила бабушка. — И он понимает, что после этого нападения на нас он не жилец в любом случае. Поэтому идёт ва-банк. Ну или я чего-то не знаю о его способностях, и он рассчитывает при помощи своего артефакта развалить купол.
— Возможно, он рассчитывает прорваться внутрь и сразу же напасть на Вас, Екатерина Александровна, чтобы помещать Вам удерживать защиту, — высказал своё предположение Романов. — При таком развитии событий, без Вашего участия в поддержании купола, английские маги снесут его довольно быстро.
— Не самый плохой план, — сказала бабушка. — Если купол рухнет, то даже с Вами, Александр Петрович, и с двумя Великими артефактами мы не устоим. Англичан слишком много, и они довольно сильны. Но с другой стороны, они видели Вас, и логично предположить, что Вы сможете удержать купол или поставить другой.
— Вряд ли они меня узнали, — возразил кесарь. — Скорее всего, они считают, что спасать
— Гадать можно долго, — задумчиво произнесла бабушка. — Наверняка я знаю лишь две вещи: Гарри почувствовал близость меча мастера, и он решил пойти ва-банк. А это значит, что надо быть готовым ко всему.
— И нельзя отбрасывать версию, что Воронцов с Каменским уже рядом и, возможно, даже пробиваются к нам, и Эджертон понимает, что времени у него для того, чтобы получить заветный меч, практически не осталось. А в такой ситуации однозначно стоит рисковать.
Пока бабушка с кесарем беседовали, я наблюдал за герцогом и, глядя на излучающий яркий свет Кохинур, не удержался от замечания:
— Вот бы забрать у него сейчас этот бриллиант.
— Открыть проход? — предложила бабушка с явной издёвкой. — Смотрю, тебе прям сильно полегчало?
— Не сильно, но драться я готов, — ответил я. — Однако проход открывать не надо. И вообще, я всего лишь заметил, что отобрать у Эджертона Великий артефакт, было бы неплохо. Разве я не прав?
— Ты только не вздумай, если вдруг представится такая возможность, хватать Кохинур голыми руками, отбиратель! — предупредила меня бабушка.
— Это так опасно?
— Сейчас для тебя всё опасно! Не хватало ещё третий Великий артефакт к себе привязать, тогда тебя уж точно разорвёт. И вообще, с бриллиантом все должны быть осторожны. Голыми руками его трогать нельзя ни в коем случае — особенно если Эджертон на тот момент будет ещё жив.
После этих слов бабушка вздохнула и негромко добавила:
— Но забрать, конечно, артефакт не мешало бы. Это всем нам сильно облегчило бы задачу.
— И артефакт забрать, и Эджертона захватить, — добавил кесарь Романов.
— Лучше убить, — мрачно поправила его княгиня Белозерская.
Я никогда не считал себя особо кровожадным, но в этот раз был вынужден согласиться с бабушкой. И даже не потому что очень хотел отомстить Эджертону за тех наших ребят, что погибли в начале штурма, а в первую очередь потому, что понимал: от такой опасности, что представлял из себя англичанин, нельзя отгородиться. Её можно лишь ликвидировать. Отгородиться — нет. Как ни отгораживайся, рано или поздно она снова напомнит о себе. И мне этого очень не хотелось.
— Ну или так, — согласился Романов с бабушкой. — Но это уже детали. Главное — затащить его внутрь купола и отрезать от остальных.
А мне почему-то не верилось, что Эджертон вот так сам лезет в ловушку. Неужели всё действительно зашло настолько далеко, что он был готов рисковать жизнью? Видимо, так и было. И вполне возможно, помощь действительно была уже на подходе, и англичанин понимал, что когда она подоспеет, шансов на победу у него уже не останется. Но при этом я не видел особого прогресса в его попытках прожечь купол.