Семья
Шрифт:
У каменной махины Руин, словно каменной набережной высотой этажей в семь сковавшых Великую на протяжении десяти километров, действительно нашлась пристань. И несколько лодок, пришвартованных к ней, включая одну большую. Вот только дымы и грохот взрывов показывали, что лагерь как минимум осаждают. Плот к тому моменту едва не раскатывался по бревнышку, потому все нацелились было помощь черным копателям, но тут Колибри опять покрутил пальцем у виска и ткнул им же в снаряженный для похода вельбот. Вот так они угнали второй по счету водный транспорт — теперь вор обещал провести их
Рейнджеры-пограничники Светлых эльфов проявили буквально чудеса мастерства и действительно хорошо замаскировались. Но не смогли обмануть внимание следопыта. Паша довольно долго вглядывался в происходящее в укрытом магией и естественными материалами секрете, пока не пришел к выводу, что скверными эти стрелков двое никак не могут быть. И только после этого обозначил себя. Вот ушастые, должно быть, охренели, когда дерево стало махать им белоснежной тряпкой. Они до последнего держали Пашку в прицеле, пока тот медленно подходил. И только когда он скинул капюшон, обнажив рога кирина, чуть выдохнули.
— Как ты здесь оказался?!
— Прошел сквозь джунгли…
— Один?! Невозможно!!!
— …И могу показать, где пираты устроили свою базу.
— Какие пираты? — после продолжительной паузы спросил видимо старший по званию.
— …Не знаю, — подумав, вынужденно признался Павел, довольно глупо себя чувствуя. — Но флаг у них на шесте болтался красный с черным силуэтом рыбьего черепа. Сбежал от них и через лес до вас добрался.
Эльфы со значением переглянулись. И посмотрели на него с возросшим уважением.
— Как нам к тебе обращаться, Следопыт?
— Павел Георгиевич, — упрямо мотнул головой он.
Глава 3
Отрыв от магического источника создавал джинну определенный дискомфорт, но не такой уж сильный. Не как пловцу, нырнувшему и задержавшему дыхание, во всяком случае. Скорее чувства были сродни пробежке прохладным ранним утром: остановился — начинаешь замерзать. Но пока бежишь — даже хорошо, не жарко. А бежать, чисто ради разминки, а не на скорость, можно довольно долго. И даже если силы кончились — вернуться домой тоже получится. Да, шагом, да потом сопли будут — но получится. Чтобы насмерть переохладится (то есть потерять ману до конца) — это прямо сильно постараться надо. В общем, особого подвига в том, чтобы покушать всем вместе, для Вазиры не было. В этом смысле.
Наверное, магесса и сама понимала, что по-дурацки себя ведет — но ничего поделать с собой не могла. То есть постоянно липла ко мне, и свой стул максимально близко к моему подвинула, вызвав недовольную гримасу у Ланы. Это при том, что до нашего разговора по душам джинья держалась с остальными пусть на расстоянии, но при этом независимо и гордо, едва ли не надменно. Правда, как выяснилось, кроме Безродной и Широхэби на все эти эволюции плевать. Змея, насколько я смог интерпритировать её выражение лица, неожиданно меня взревновала — и сама этому удивилась. Паучиха же снова
Зато остальные… Гарпия опять пребывала в стране собственных фантазий — хорошо ложкой в суп попадала. Оборотень зевала так, что едва со стула не свалилась: Танцующая, лишившаяся возможности посещать свои охотничьи угодья, кажется, решила неблагоприятный и скучный этап своей жизни просто проспать. Минотавр благоразумно отсела ото всех подальше: помыться она не забыла, но избавится до конца от запаха реактивов, используемых при обработке шкур, не смогла. Ну а айруни, как всегда, осталась фотосинтезировать где-то снаружи. Не то, чтобы совсем плохо, но ситуация не самая правильная
— Шона, после обеда мне понадобится твоя помощь, — предупредил я, заметно исправив настроение ламии. — Лана, сядь рядом со мной, не дергайся. Сами себе добавки нальют, если захотят.
— Да, господин, — покладисто согласилась дорогумо и даже слегка поклонилась. Платье горничной очень шло к этому её образу… эх.
— Радость моя… — я вынужденно замолчал, потому что от этих слов Безродная вдруг вспыхнула румянцем и мучительно закашлялась. Остальные аж есть перестали. Пришлось еще подождать и повторить. — Вы все, в том числе и ты, Лана, делаете меня счастливым…
…И заставляете зарабатывать головную боль. Но этого, конечно же, я не скажу.
— Каждая — мне дорога, каждая из вас — для меня особенная, — тут я внимательно посмотрел на Широхэби, заставив ту отвести взгляд. Надеюсь, задумается. Так, а теперь к делу. — Лана, я тебя вот что хотел спросить. Тебе вообще нравится шить? Или ты взялась, потому что больше — некому?
— Н-нравится, — с некоторой заминкой и не очень уверенно произнесла паучиха.
— Мне очень понравилась твоя задумка — чтобы встречая меня, вы были одинаково одеты, — вдохновенно сочинял я, так как о истинной причине вполне себе догадался. Но не при всех же её озвучивать? — Но мне кажется, один наряд на каждый день — как-то мало. Даже не постирать толком. Почему бы тебе не сделать все еще по одному платью — с индивидуальным дизайном? Скажем, с учетом их племенных традиций. Это сложно, я понимаю, но Кирби, уверен, поможет с эскизом.
— Ум-м, ик! — гарпия очнулась от своих дум и звучно проглотила все, что было во рту. Потом до неё дошел смысл моей фразы. — Я? Эскизы?! Сейчас-сейчас, я за карандашом и альбомом! Никому никуда не уходить!!!
— Про себя не забудь, — пользуясь поднятым женщиной-птицей переполохом, негромко обратился к Безродной. — Это твое платье замечательно скроено и сшито, но ведь оно означает “старшую служанку”, так? А остальные слуги в приличном доме должны выглядеть по возможности единообразно… Но вы мне не слуги! И друг другу тоже. Вы мои жены, и никак иначе!
Кажется, я это уже говорил, но некоторые вещи очень тяжело переходят из слов в личные убеждения, увы.
— Я исправлю свою ошибку, господин, — так же тихо ответила Лана, низко опустив голову над тарелкой. Типа — такой замаскированный поклон.