Семя Ветра
Шрифт:
Перрин вынул из ножен клинок и, придирчиво осмотрев его, вложил обратно. Зачем? Скорее по привычке.
– Так я и думал, – заключил Торвент, рассматривая ноготь своего указательного пальца, на котором блестела жирная серая капля. Вода в Озере в несколько раз тяжелее Густой Воды. Да это и не вода, собственно говоря, а квинтэссенция материи, чьи свойства – текучесть и изменчивость – известны каждому.
Хармана положила руку на плечо Торвенту, побуждая его говорить. Его Величество, судя по всему, знал об Озере Перевоплощений никак не меньше Артагевда.
– Озеро
– А Сиятельный князь Шет окс Лагин, – вмешался Артагевд, – для чего ему Семя Ветра?
– Семя Ветра? Да ему плевать на Семя Ветра. Ему плевать на Синий Алустрал. Ему, как и тому герверитскому царьку до него, нужно только одно: чтобы Хуммер пробудился! – неожиданно для всех рявкнул Перрин, Хозяин Дома Лорчей.
«Быть может, среди всех Сильнейших Дома Лорчей не сыщется и трех грамотеев, способных дочесть до середины трактат о тонкостях игры в нарк, – подумал Герфегест. – Но это ничуть не мешает им быть самым просвещенным Домом Синего Алустрала, ибо они просвещены в главном!»
– Скажи мне, Торвент, – спросила Хармана, заглядывая в глаза престолонаследника, – а что будет с Сармонтазарой, если Ганфале или Шету окс Лагину удастся-таки бросить Семя Ветра в воды Озера Перевоплощений?
Торвент довольно долго не отвечал – он вслушивался в жужжание невидимого шмеля, внезапно зазвеневшее где-то неподалеку. Самого шмеля, однако, и в помине не было.
«Шуточки из Пояса Усопших», – заметил Герфегест, который тоже не торопился высказываться. Сармонтазара, сколь бы далекой она теперь ни была, все-таки виделась ему вторым домом, приютившим его на долгие годы. Вершить ее судьбу, пусть даже в сослагательном ключе, ему не хватало храбрости.
– Семя Ветра, слившись с водами Озера Перевоплощений, заставит Алустрал, который и есть исконная земля Хуммера, восстать из вод полностью. Со дна морского поднимутся три древние страны, три позабытых Алустрала: Красный, Белый и Черный. – Голос Торвента дрогнул. – А земли Сармонтазары, бывшие изначальной вотчиной Лишенного Значений, исчезнут в новорожденном океане, дабы равновесие не нарушалось.
– Значит, Сармонтазара разделит участь трех позабытых Алустралов?
– В некотором смысле да, – твердо сказал Торвент.
«В некотором смысле да!» – в сердцах вскричал Герфегест. Еще чего не хватало! Он-то по наивности думал, что Семя Ветра и вся эта возня вокруг Дагаата – головная боль одного лишь
Элиен. Его маленький сын, проказник Элай. Аганна, самовлюбленный грютский царь. Прекрасная Гаэт, олененок, тень Октанга Урайна. Леворго, мудрый Владетель Диорха. Диофериды, служители Шара. Люди, которые были ему дороги, канут в ничто из-за его доверчивости? Из-за его неразборчивости? Из-за его слабости?
Только из-за того, что у него, Герфегеста, не хватило проницательности остаться с ними и хранить Семя Ветра от нечистых рук? Только из-за его горячности, толкнувшей его на путь мести? Да знают ли они вообще, что происходит сейчас здесь, к западу от Хелтанского хребта? Знает ли Элиен о том, куда направился его Брат по Слову Шет окс Лагин?
– Когда я сделал Тайен, когда я велел ей быть с тобой неотлучно, – шепнул ему на ухо Торвент, – я думал и о Сармонтазаре тоже.
При упоминании мучительно родного, уже теперь недостижимого для любовной речи имени «Тайен» Герфегест вздрогнул, словно бы ощутив на губах вкус пыльцы с крыла неповоротливого, такого трогательного бражника. Дипломатичная Хармана Гамелин сделала вид, что не услышала сказанного престолонаследником, как ни в чем не бывало расчесывая свои косы.
Взор Хозяйки Гамелинов погрустнел. Тайен, сделанная женщина. Воительница Киммерин. Сколь многим дарил свою любовь Герфегест Конгетлар за без малого тридцать пять лет своей жизни?
Хармана вздохнула. Она не была ревнива, нет. И все же, и все же…
– Закрой глаза, – прошептала Хармана перед дверью, густо исписанной магическими формулами и пояснительными комментариями на Истинном Наречии Хуммера.
Рисунки. Обезумевшие животные, погибающие люди, косматые звезды… В иное время, в ином месте Герфегест рассмотрел бы их получше. Но сейчас – сейчас Герфегест послушно смежил веки. Обычно Хармана позволяла ему видеть все, что она делала. Но на этот раз, видимо, дело было не только серьезным, но и опасным. Сколь долго ему придется стоять вот так?
Хармана встала перед дверью на колени и поцеловала перстень, надетый на лапу страховидной саламандры, фигура которой украшала дверь. Скрепя сердце произнесла несколько сакраментальных заклинаний из числа действенных, а потому оторвавших голову не одной сотне магов-недоучек всех мастей.
Голова Харманы осталась на месте. Дверь отворилась.
Герфегест стоял неподвижно. За спиной его покоились в ножнах теперь целых три меча. Один был его собственным, другой принадлежал Хармане, третьим некогда был препоясан Стагевд.
– Можешь открывать, – сказала Хармана.
Герфегест, весьма удивленный скоротечностью магического действа, вошел внутрь Овальной Комнаты, на поиски которой они с Харманой потратили долгих два часа.
«Когда я была здесь в прошлый раз, она находилась в правом крыле», – смущенно сказала Хармана, когда они нашли-таки искомый коридор.
Овальная Комната походила на яйцо изнутри. Скорлупа этого яйца была бордового цвета. «Цвет Тайа-Ароан, Хуммер ее раздери», – отметил Герфегест.