Семя Ветра
Шрифт:
Убедившись, что еще немного – и оба они свалятся в воду, они наконец решились.
Правая нога Герфегеста, босая, и правая нога Киммерин, обутая в плетеную сандалию, одновременно ступили на обманную сушу «жертвенника».
– Здесь по крайней мере можно нормально стоять, – заметил Герфегест, подмигивая до смерти перепуганной девушке.
– Посмотри туда, – шепотом сказала Киммерин, и ее палец указал на черную гладь Блуждающего Озера.
Герфегест последовал ее совету.
Нет, вода Блуждающего Озера не была зеркалом. Зеркало отражает то, что есть. В крайнем случае – в этом
Герфегест увидел в мертвенной черноте озерной глади отражение Киммерин. Вот оно – отражение того, что есть. И не увидел своего. Это тоже понятно. Остальное было хуже.
Поодаль от Киммерин, но совсем близко от того места, где следовало бы отразиться ему самому, Герфегест увидел воина.
Нет, это был не призрак. Призракам нет нужды экипироваться с таким тщанием. Это был именно воин, изготовившийся к важному делу.
Похоже, он не замечал пристального взгляда Герфегеста, по крайней мере в пользу этого не свидетельствовало ничего. Одежда на нем была темно-коричневого цвета и походила на обычное походное платье флотского командира. Два меча висели крест-накрест у него за спиной, их рукояти возвышались соответственно над правым и левым плечами. Перевязи ножен скрещивались на груди, закрытой облегченным нагрудником. Наверняка, если присмотреться получше, можно увидеть на нем и небольшой чеканный герб. Но сколько ни всматривался Герфегест, разглядеть герб он не мог.
Воин был неподвижен, словно бы стоял в дозоре или таился в засаде. Он как будто ожидал чего-то. Но вот чего – понять было невозможно.
На шее воина висела внушительная золотая цепь, а в его левом ухе блистало столь же внушительное золотое кольцо. Нижняя часть его лица от переносицы до подбородка была скрыта маской – такие носят алустральские кормчие, чтобы защитить губы от свирепого ветра. Одни глаза оставались открыты любопытному взору, но в них Герфегест не смог прочесть ничего, кроме Знаков Великой Пустоты.
Осторожно, чтобы не спугнуть отражение воина, Герфегест обернулся туда, где, по естественным законам бытия, некогда преподанным Герфегесту его многомудрым дядей Теппуртом Конгетларом, должен был бы находиться отражаемый предмет. Но воина, казалось, не было.
Герфегест взглянул на бурый песок, покрывавший остров. Вот оно. Девственно ровная поверхность песка была в одном месте немного примята. Примята, потому что именно там стоял воин-невидимка!
Киммерин была рядом и тоже рассматривала воина, отраженного непростым зеркалом Блуждающего Озера.
Во взгляде ее была отрешенность и полная покорность судьбе. Похоже, она уже начинала жалеть о том, чему так обрадовалась, когда ее грудь стиснул в нечаянном объятии Герфегест Конгетлар. О том, что с ней Герфегест. Она слишком вжилась в роль жертвы!
– Эй, вы, та-ам! – заорал с берега Горхла. – Что вы стоите как каменные – сделайте что-нибудь! Хоть поцелуйтесь что ли, Хуммеровы дети!
Горхле вторил истерический смех Двалары.
Видимо, Горхла и Двалара, уже давно ожидавшие самого худшего, решили избавиться от напряжения, задействовав голосовые
Но Герфегесту было не до истерик – ибо неподвижное прежде отражение воина зашевелилось. Воин обнажал клинки.
Герфегест был зачарован – в Сармонтазаре не ковали такого оружия, каким славился Алустрал. Бывали, конечно, исключения – вот, например, мечи, выкованные Элиеном или Сегэллаком. Но единичные удачи, к огромному сожалению Герфегеста, не меняли картины.
Воин-из-озера был вооружен настоящим произведением кузнечного искусства. Лезвия мечей были длинны и имели ровные края. Сами клинки были отшлифованы до зеркального блеска и, насколько мог заметить Герфегест, облегчены орнаментом. Богато украшенная гарда имела овальную форму и отлично прикрывала руку.
«Кто выковал твои мечи?» – вот какой вопрос вертелся на языке Герфегеста, пока он следил за движениями воина, но он так и остался незаданным. Весь восторг Герфегеста остался спрессованным в одном-единственном мгновении бытия, ибо в следующее мгновение он обратился одухотворенной молнией, упоенной собственной мощью.
Путь Ветра дает воину стремительность и ему не отказаться от этого дара. Такова философия Пути.
Идущий Путем Ветра может разрубить надвое падающую каплю оливкового масла и вложить меч в ножны до того, как обе половинки упадут на землю. Такова практика Пути.
Герфегест вынул свой меч из ножен быстрее, чем воин-невидимка закончил движение по извлечению своей смертоносной пары клинков из спинных ножен.
Киммерин, все еще не понимавшая, что происходит, стояла в стороне, напряженная, словно струна варанской арфы. Она знала только одно – сейчас решается ее судьба.
Невидимка, уверенный в своей невидимости, похоже, не ожидал настоящего боя. Когда меч Герфегеста, ни в чем не уступавший прекрасной паре клинков, послушных его невидимой руке, обрушился на него в рубящем ударе, он едва успел уклониться.
Герфегест посмотрел на отражение – кажется, ему удалось достать невидимку в плечо. И верно – на песок брызнули капли лазурно-голубой жидкости!
Герфегест понимал, что положение, в котором он находится, наихудшее из возможных. И потому каждая секунда промедления будет стоить ему жизни.
«Са-ар!» – выкрикнул, выдохнул Герфегест и, опустившись на одно колено, выбросил меч далеко вперед.
На этот раз его выпад был отражен клинком воина в маске – хотя и невидимым, но тем не менее весьма действенным. Счет времени шел теперь на неуловимые мгновения. Теперь у Герфегеста не было возможности следить за отражением противника.
Он быстро вскочил и, переместившись в двойном прыжке на четыре шага правее, начал маневр, цветастое название которого вспомнилось ему лишь несколькими часами позже – «серая гадюка прыгает с ветви ясеня и разит свою жертву в горло».
В горло. Именно в горло.
Герфегесту повезло опередить врага на доли мгновения – и вот невидимка был ранен еще раз. Песок на месте схватки стал густо-голубым – похоже, воин был серьезно задет и терял много крови.
Но Герфегест не думал останавливаться на достигнутом.