Семья Рин

Мелентьева Алла

— Ну куда же ты пропала? — ворчливо сказала нашедшая меня Лидия. — Я тебя обыскалась. Вот шаль, возьми, становится холодно. Пойдем-ка, сейчас будет фейерверк, здесь ты ничего не увидишь, я тебя посажу поближе.

Я пошла следом. Тут как из-под земли перед нами возникла Оливия.

— Ах вот вы где! Наконец я вас нашла! — воскликнула она, широко улыбаясь мне хищной улыбкой опытной охотницы за сплетнями. — Я ужасно хочу с вами поговорить, Ирэн, ужасно! Как вам у нас в пригороде? Удобное место, не правда

ли? Вам понравилась Америка? Вы первый раз в Америке?

— Не приставай к ней, Оливия! Она уже была в Америке несколько раз, — сказала Лидия.

— О, в самом деле? — У Оливии округлились глаза.

— Правда, только в крупных городах, — призналась я.

— Где же вы еще здесь побывали? — спросил подошедший муж Оливии.

— В основном в Нью-Йорке и в Чикаго. Там находятся филиалы нашей фирмы.

— Вы занимаетесь бизнесом? — удивился Дэвид.

— Я имела в виду японскую семью, с которой связана. У них есть филиал в Нью-Йорке.

Вокруг нас стали собираться другие гости.

— А как вы попали в Японию? — поинтересовалась кумушка, которую, кажется, звали Фанни.

— Я приехала туда по документам беженки, — ответила я в замешательстве.

— Но ведь у вас было американское гражданство. Разве Япония принимала беженцев с американским гражданством? — спросил Дэвид.

— Это были поддельные документы на чужое имя.

— Откуда вы их достали? — продолжал допытываться Дэвид. — Вы ведь, кажется, были в лагере для интернированных? Как вам удалось попасть из лагеря в Японию?

— У меня был знакомый японец, который вывез меня из концлагеря.

— А почему этот японец принимал в вас участие? — жадно спросила Оливия. — Вы ему нравились? Вы были его девушкой?

Я почувствовала, что начинает кружиться голова от непристойного стадного любопытства собравшихся вокруг меня мещан.

— Мы встретились в ночном клубе, где я была танцовщицей.

— Ах, вот как… — протянул Дэвид.

Оливия и Фанни стали шушукаться.

Лидия выглядела недовольной. Она попыталась сменить направление беседы.

— Мы давно потеряли надежду, что Ирэн найдется, как вдруг позвонила какая-то женщина из Парижа. Кстати, кто она?

— Вера Ивицкая. Она тоже была танцовщицей. Она мой друг. Мы вместе выживали в те годы в Шанхае.

— Не могу представить, чтобы наша Ирэн танцевала в клубе! Она была такой тихой робкой девочкой, — сказала Анна.

— У тебя будет много времени, чтоб расспросить ее об этом, — оборвала ее Лидия. — А сейчас пойдемте смотреть фейерверк. Фил и Макс неделю к нему готовились. Вы же не хотите, чтобы их усилия пропали даром?

— О, мои дети обожают фейерверки! — воскликнула Оливия. — Смотрите-смотрите, вон там уже первая ракета! Какая прелесть!

Муж и сын Лидии запускали ракеты. Обычный любительский

фейерверк. Дети радостно вопили каждый раз, когда над нами рассыпался фонтан искусственных звезд. Я куталась в шаль и тоже смотрела на яркие брызги в темном небе. Я привыкла ощущать себя чужаком, но у меня все же была иллюзия, что где-то есть место, где я буду своей. И я начинала понимать, что такого места нет. Я была словно ненужным осколком прошлой жизни. Моя тайная безумная надежда на то, что я могу вернуться в ту семью, которая исчезла на «Розалинде» много лет назад, таяла так же быстро, как вспышки фейерверка.

Поздно вечером, когда гости разъехались, мы все, перед тем как уйти спать, сделали несколько первых попыток сгладить беспорядок, оставшийся от гостей. Пока мы таскали в дом с участка складные стулья и приспособления для барбекю, подвыпившая Лидия донимала всех вопросами, все ли, на наш взгляд, прошло гладко на ее приеме.

— Да успокойся ты уже! — воскликнула потерявшая терпение Анна. — Вечер был что надо, все прошло как по маслу. Дай нам наконец покой. Принеси мне второе одеяло и иди уже спать.

— Ах, нет!.. мне кажется, эта Оливия опять будет распускать какие-то сплетни! Зачем только я ее пригласила!.. Но не пригласить было нельзя, она бы стала моим смертельным врагом!.. — не унималась Лидия.

«Ее беспокоит, какое мнение составила Оливия обо мне, ее сестре?» — задалась я вопросом, но посчитала нужным промолчать.

— Ах, какой трудный день… — вздыхая, повторяла Лидия. — Но, кажется, все прошло хорошо. Дэн, ты забрал мангал со двора?

— Ничего с ним не сделается до завтра, — откликнулся Дэн. — Чертовски устал. Вы как хотите, а я иду спать. Спокойной ночи, леди.

— Ирэн, дорогая, ложись поскорей, завтра мы поедем на кладбище, навестим маму, — сказала Лидия.

— Давненько я там не была, — заметила Анна. — Лидия, дай мне еще одеяло, сегодня прохладно.

Все разошлись спать.

Встреча с Оливией была в некотором смысле полезна для меня. После шквала вопросов о моей жизни со стороны праздной сплетницы я не могла не обратить внимания на тот факт, что ни Лидия, ни Анна так и не сделали попытки толком поинтересоваться, как я жила все прошлые годы.

На следующий день мы посетили кладбище, где были похоронены мама и Александр.

Вид надгробия матери потряс меня. В нем прочитывался символизм того же ряда, который просматривался во внезапно возникшем в моей реальности доме Лидии. Если в моих прежних фантазиях мать каким-то образом продолжала смутно существовать для меня, то плита на ее могиле сразу резко очертила ее уход в вечность, стала материализованным символом ее смерти. На этой могиле словно читалось слово «никогда»: никогда уже мне не стать частью ее жизни.