Семья Рэдли
Шрифт:
Пока Роуэн лежал, придавленный, у него даже не возникло желания дать сдачи. Ему хотелось провалиться под эту жесткую землю и никогда не возвращаться.
Он берет бутылку с тумбочки.
«За Харпера», — думает он и делает глоток.
Восхитительный вкус омывает его язык, унося тревогу и напряжение. Привычные боли-хвори почти мгновенно испаряются, на смену им приходит бодрость.
Как будто бы он наконец проснулся.
Пробудился от столетнего сна.
Оторвавшись от бутылки, Роуэн изучает свое
Если хочешь полетать, она тебе поможет.
Всемирное тяготение — всего лишь закон, который можно нарушить.
И вот, сам того не заметив, Роуэн уже парит над кроватью и тумбочкой, где валяется «Руководство воздерживающегося».
Он смеется, кувыркаясь в воздухе. Сотрясается от безудержного хохота, словно вся его жизнь была длинным анекдотом, который только что достиг кульминации.
Но больше никто над ним шутить не будет.
Он не красногрудый дрозд.
Он — Роуэн Рэдли.
И он может все.
ПОНЕДЕЛЬНИК
Сдерживайте свое воображение. Не забывайтесь в опасных мечтах. Не надо размышлять о том стиле жизни, который вам недоступен. Будьте активны. Занимайтесь спортом. Больше работайте. Отвечайте на письма. Ведите безвредную общественную жизнь. Действие ограничивает фантазию. Воображение для нас подобно машине, движущейся к обрыву на высокой скорости.
Мистер Полицейская энциклопедия
Йорк. Главное полицейское управление Северного Йоркшира. Старший суперинтендант, детектив Джефф Ходж сидит у себя в кабинете и сокрушается о том, что так скудно позавтракал. Разумеется, он понимает, что ему не помешало бы сбросить килограммов десять. И знает, что Дениз беспокоится о его уровне холестерина и прочем, но нельзя же начинать рабочую неделю с хлопьев с фруктами и обезжиренным молоком и маленького гаденького мандарина, или что там это было. Она запретила ему есть арахисовое масло.
Арахисовое масло!
«Оно слишком соленое, и в нем содержится пальмовое масло», — аргументировала жена.
Дениз выучила все о пальмовом масле на занятиях программы «Следим за весом». Ее послушаешь, так можно подумать, будто пальмовое масло хуже кокаина.
А теперь он смотрит на двух бестолковок в униформах и жалеет, что послушался Дениз. Хотя, конечно, попробуй ее не послушайся.
— Так, значит, вы утверждаете, что беседовали с Кларой Рэдли, но ничего не записали?
— Мы зашли к ним, и она… удовлетворила наш запрос, — отвечает констебль Лэнгфорд.
«Теперь
— Удовлетворила ваш запрос? — фыркает Джефф. — Черт тебя дери, дорогуша. Она ваша главная зацепка в этом деле!
Оба полицейских съеживаются от его голоса. «Может, — признает он про себя, — если б я поел на завтрак долбаного пальмового масла, то хоть держал бы себя в руках худо-бедно. Ну ладно, три пирога с луком и сыром на обед — и дело в шляпе».
— Так, — говорит он, поворачиваясь ко второму полицейскому, констеблю Хеншо. Никчемный кастрированный спаниель, а не мужик, по оценке Джеффа. — Давай, Труляля. Твоя очередь.
— Просто нечего было записать. Думаю, мы не допрашивали ее с пристрастием, потому как это была рутинная процедура. Вы же знаете, два человека пропадают каждый…
— Уймись, мистер Полицейская энциклопедия. Про статистику я не спрашивал. И, скажу я вам, на рутинную процедуру, растак ее, это уже совсем не похоже.
— Почему? — интересуется констебль Лэнгфорд. — Что-то всплыло?
— Тело парня. Вот что всплыло. В Северном море, будь оно проклято. Мне только что звонили из Восточного Йоркшира. Нашли на скалах в Скипси. Это он. Стюарт Харпер. Хорошо над ним поработали.
— О боже, — хором говорят бестолковки.
— Да, — соглашается Джефф. — Черт его дери.
Самообладание
Почти всю ночь Роуэн дописывал стихотворение о Еве, над которым бился уже несколько недель. «Ева. Ода чудесам жизни и красоте» превратилась чуть ли не в эпическую поэму, семнадцать строф, на которые ушел весь блокнот формата А4.
При этом, несмотря на то что ночью он не сомкнул глаз, за завтраком Роуэн чувствует себя бодрее, чем обычно. Он ест ветчину и слушает радио.
Пока родители снова пререкаются в прихожей, он шепчет Кларе:
— Я попробовал.
— Что?
— Кровь.
У Клары глаза на лоб лезут.
— И?..
— У меня прошел творческий кризис.
— Чувствуешь себя по-другому?
— Сто раз отжался. Обычно и десяти не могу. И сыпь прошла. И голова. Ощущения обострились до предела, как будто я супергерой или вроде того.
— Сама знаю. Здорово, правда?
В комнату входит Хелен:
— Что здорово?
— Ничего.
— Ничего.
Роуэн берет бутылку с собой в школу, а в автобусе садится с Кларой. Они видят, как Ева обгоняет их на такси. Сидя на заднем сиденье, она пожимает плечами и беззвучно произносит: «Отец».
— Думаешь, он ей сказал? — спрашивает Роуэн у сестры.
— Что сказал?
— Ну, что мы…
Клара беспокоится, что их услышат. Она оборачивается назад: